Книга Измена. Жена на полставки, страница 78 – Екатерина Мордвинцева

— Я должен был её защитить, — я опустил голову. — Не успел.

— Ты успел, — Даша сжала мою руку. — Ты был рядом. Ты вытащил его из дома. Ты вызвал полицию. Ты сделал всё, что мог.

— Мало.

— Достаточно, — она посмотрела на Свету. — Посмотри на неё. Она спит. Спокойно. Потому что ты рядом. Потому что она тебе доверяет.

— А если я подведу?

— Не подведёшь, — Даша покачала головой. — Ты — не он.

— Спасибо, дочка.

— Не за что, — она поцеловала меня в щёку. — Я люблю тебя, пап.

— И я тебя, — я обнял её. — Очень.

Даша ушла, оставив нас вдвоём.

Я смотрел на Свету — на её бледное лицо, синяк на скуле, повязку на голове — и думал о том, как сильно я её люблю.

Никогда не думал, что в мои годы можно так любить. По-мальчишески, безоглядно, на грани безумия. Каждая чёрточка её лица, каждый вздох, каждая морщинка — всё было дорого.

— Я люблю тебя, — прошептал я, касаясь губами её щеки. — Спи спокойно, моя девочка.

Она улыбнулась во сне.

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

* * *

Светлана…

Следующие два дня прошли как в тумане.

Я отдыхала — Олег запретил выходить на работу, сказал, что возьмёт больничный. Даша носила мне чай и укрывала пледом, даже когда я говорила, что не холодно. Алла звонила каждый час, справлялась о здоровье, передавала приветы от Коли и Софы.

— Мы написали заявление, — сказала она в очередном разговоре. — Коля дал показания. Соседи — тоже. Толику предъявили обвинение по двум статьям: побои и угроза убийством.

— Он в СИЗО? — спросила я.

— Нет, под подпиской о невыезде, — вздохнула Алла. — Но адвокат сказал, что это ненадолго. Если суд признает его виновным — посадят.

— Я не хочу, чтобы он сидел, — призналась я. — Я хочу, чтобы он оставил нас в покое.

— Он не оставит. Он одержим. Но мы справимся. Вместе.

— Спасибо, Алла.

— Не за что, мама, — она сказала «мама», и у меня перехватило дыхание.

— Повтори.

— Что? — она смутилась.

— Как ты меня назвала.

— Мама, — повторила она твёрже. — Вы теперь мне как мама. Вы спасли нас.

— Я не спасала, я просто…

— Просто закрыли собой, — перебила она. — Это и есть спасение.

Мы замолчали.

— Приезжайте в гости, когда поправитесь, — сказала Алла. — Софа скучает.

— Обязательно, — пообещала я. — Я позвоню.

Я отключилась и долго смотрела в потолок.

Мама.

Алла назвала меня мамой.

Может быть, это знак. Может быть, всё налаживается.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Олег — с подносом, на котором дымилась тарелка супа.

— Есть будешь? — спросил он.

— Не хочется.

— Нужно, — он поставил поднос на тумбочку, сел на край кровати. — Раны заживают быстрее, если хорошо питаться.

— Ты врач?

— Я тот, кто переживает, — он улыбнулся. — Ешь, Света.

— Ладно, — я взяла ложку.

Суп был вкусным — куриным, с лапшой, как в детстве.

— Елена Федоровна старалась, — заметил Олег.

— Передай ей спасибо.

— Передам, — он положил руку поверх моей. — Ты молодец. Держишься.

— А что мне остаётся? — вздохнула я. — Плакать в подушку? Я уже выплакала все слёзы.

— И правильно, — он кивнул. — Слёзы не помогают.

— Ты когда-нибудь плакал? — спросила я.

Он задумался.

— Один раз, — признался. — Когда умерла Ольга.

— И больше никогда?

— Больше не случалось повода, — он пожал плечами.

— А если я умру? — спросила я, сама не зная зачем.

— Не смей, — он сжал мою руку так сильно, что стало больно. — Не смей даже думать об этом.