Книга Измена. Жена на полставки, страница 4 – Екатерина Мордвинцева

— Не хочу сейчас об этом, — отмахнулась я.

— А ну стой! — остановила меня Галка. Заметив стоящие в моих глазах слезы, даже опешила. — Ты чего это?

— Мне надо уйти. Прямо сейчас. Понимаешь?

— Света! Стой, Света! — послышался из зала голос мужа.

— Задержи его! — бросила подруге, а сама поспешила к выходу.

Ну и что, что на улице холодно. Не замерзну! Пробежав мимо гардероба — пальто, к черту пальто, — выскочила на улицу. Холодный весенний воздух тут же пробрался под легкое вечернее платье. В марте еще зима не думала уходить, ветер был сырым, противным, пробирал до костей.

Но мне было все равно.

Боль внутри была сильнее, чем холод снаружи.

Ну хоть с такси мне повезло — свободная машина стояла прямо у входа. Вот она, ирония судьбы: в день, когда все пошло наперекосяк, удача улыбнулась в мелочи.

— Куда едем? — поинтересовался водитель, когда я заскочила в салон.

— Ольховского, 49, — назвала адрес гостиницы, которую помнила еще со времен командировок. — Только поскорее, пожалуйста.

Машина быстро тронулась с места. Я лишь успела заметить, как из ресторана выскочил Толик. Растерянный, злой, с телефоном в руке. Телефон тут же разразился громкой трелью. На дисплее высветилась надпись «любимый».

Сбросила.

Немного подумав, вовсе выключила гаджет.

Пусть ищет.

Пусть волнуется, впервые за двадцать пять лет.

Внутри все переворачивалось от боли. Мы столько лет жили, как мне казалось, душа в душу, а в итоге это все оказалось ложью. Я прокручивала в голове последние годы — командировки, задержки, «поздно, не жди». Сколько их было? Сколько раз он был с ней, а я дома ждала, ужин разогревала, гладила его рубашки?

Сколько?

Лучше не знать.

Как только оказалась дома — нет, не дома уже. В квартире, где я прожила двадцать лет, но которая теперь казалась чужой, — быстро достала из шкафа чемодан. Старый, советский еще, с треснувшим колесиком. Толик обещал купить новый — три года назад. Я покидала в него самое необходимое: джинсы, свитера, белье, пару блузок на работу. Оставаться с мужем под одной крышей не хотелось ни минуты.

Деньги — те, что откладывала на черный день «на всякий случай» — все полетели следом. Украшения, что дарила мама, — тоже. Фотографии детей, когда были маленькими, — в самый низ, чтобы не помялись.

Слезы градом катились по щекам. Я не вытирала их. Пусть. Дура… Какая же я дура!

На ходу схватила пальто — все-таки не лето, — ключи от квартиры бросила на тумбочку. Они мне больше не нужны. Покинула некогда счастливое гнездышко, даже не оглянувшись.

Такси все еще ждало меня у подъезда. Хороший водитель попался, понимающий. Не задавал лишних вопросов, не пялился в зеркало заднего вида. Быстро погрузил чемодан в багажник и так же проворно доставил меня в ближайшую гостиницу.

Сегодня мне не хотелось никого видеть. Ни Толика с его оправданиями. Ни сыновей, которые, наверное, уже знают и обсуждают, на чью сторону встать. Ни маму, которая скажет «а я тебе говорила».

Только стены. Тишина. И эта жгучая боль, которую нечем залить, кроме как слезами.

Горячая ванная в номере наконец-то согрела промерзшее тело, а может быть, этому поспособствовал бокал вина — я заказала его в номер, не глядя на цену. Сегодня можно. Сегодня все можно. В голове было пусто, словно все мысли покинули ее, оставив после себя выжженную пустыню. Ни надежды, ни планов, ни будущего.