Книга Измена. Жена на полставки, страница 2 – Екатерина Мордвинцева

— Обещал, значит, сводит, — улыбнулась в ответ, про себя выругавшись.

Толик всегда только и обещает, а вот выполнять обещанное почему-то забывает. В прошлом месяце обещал помочь Юре с ремонтом — не приехал. В позапрошлом — свозить меня в театр, я даже платье новое купила, — в итоге сказал, что срочные дела на работе. А работу ему, видите ли, подкинули. Уверена, что и в этот раз с зоопарком будет точно так же. В итоге с Софочкой мне ехать придется.

Я внучку очень люблю, души в ней не чаю. Но ведь я уже не девочка, мне тоже отдых требуется. Всю неделю вкалываю, как папа Карло, на работе — отчеты, клиенты, авралы. После работы домой бегу, чтобы мужу ужин приготовить (Толик не ест «эту замороженную гадость», только свежее), порядок дома навести (если я уберусь — чисто, если нет — бардак, никто палец о палец не ударит). Еще и сын с дочкой внучку через день подкидывают на вечер, пока сами то по кафе, то по кино ходят. В общем, устаю я ужасно. Но кому это интересно?

Мы дошли уже до уборной, когда я опустила внучку на пол и открыла дверь. Внутри пахло цветочным освежителем и еще чем-то сладким, приторным.

— Заходи скорее, — пропустила ее вперед.

— Дедушка! — радостно воскликнула Софа, стоило ей только войти в туалет.

Я же застыла в проеме, увидев мужа.

Сначала в голове была пустота. Абсолютная. Как будто кто-то щелкнул выключателем, и свет погас. Я смотрела на Толика, на его руки, которые лежали на талии его секретарши Полины — той самой «бедной сиротки», которую он привел в наш дом как бездомного котенка, — и не могла поверить.

Это не происходит со мной.

Это с кем-то другим. С женщиной в дешевом сериале. С героиней любовного романа, которую муж бросает ради молодой любовницы.

Не со мной.

Я же хорошая жена. Верная. Заботливая. Я не скандалила, когда он задерживался на работе. Я не проверяла его телефон. Я верила каждому слову.

Дура.

Какая же я дура.

— Света, это не то, что ты подумала! — Толик отскочил от своей секретарши так резко, что едва не упал. Его лицо побледнело, глаза заметались. Он выглядел не любовником, пойманным на месте преступления — а нашкодившим мальчишкой.

Полина же, наоборот, стояла спокойно. Даже с вызовом. Поправила платье — на мне, кстати, такое же, почти, только мое подороже, но ей не обязательно знать, — и посмотрела на меня с полуулыбкой. Мол, ну да, поймала. И что?

Внутри закипело. Не ревность — нет. Что-то более древнее, животное. Ярость, которая поднималась из самого дна, затапливала грудь, горло, глаза.

— Вышли! Оба! — едва сдерживая рвущийся наружу крик, прошипела я сквозь зубы. Голос звучал чужой, низкий, почти мужской.

— Света!

— Не при ребенке! Потом поговорим.

Муж не стал спорить. Он всегда был трусоват, когда дело касалось публичных скандалов. Отступила в сторону, выпуская этих… Даже слов для них подходящих нет. «Любовники»? Слишком романтично. «Изменщики»? Недостаточно грязно.

Глаза защипало.

— Бабуль, а почему дедушка целовал тетю? — по-детски наивно спросила внучка. Софа смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых не было осуждения — только любопытство. Она еще не знала, что такое предательство. Не знала, что люди, которые клянутся в любви до гроба, могут врать.

Я присела перед ней на корточки, взяла за маленькие теплые ручки.