Книга Измена. Жена на полставки, страница 22 – Екатерина Мордвинцева

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра поговорим.

И ушел, погасив свет.

Я лежала в темноте, на чужой постели, в чужой квартире, и не понимала, как я здесь оказалась. И главное — зачем все это Гурьянову?

Он что, спит со всеми сотрудницами, попавшими в беду? Вряд ли. За ним такого не водилось, сколько я его знала — всегда один, всегда собран, всегда холоден с женщинами.

Для чего я ему?

Ответа не было.

Усталость взяла свое, и я снова провалилась в сон. Но теперь он был спокойнее — без кошмаров, без лиц Толика и Полины. Просто темнота, тепло и чувство защищенности, которого у меня не было так давно, что я и не помнила.

Утром меня разбудил свет.

Тот самый, когда солнце бьет прямо в глаза, а шторы кто-то забыл задёрнуть. Я зажмурилась, потом открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок. Белый. Высокий. С лепниной по краям.

Где я?

События вчерашнего дня вернулись резко, как удар под дых. Ресторан. Толик. Полина. Гостиница. Работа. Приезд к сыну. Его отказ. И Гурьянов, который…

Господи.

Гурьянов привез меня к себе домой.

Я села на кровати, оглядываясь. Спальня была большой, но не кричаще роскошной. Дорогая мебель темного дерева, тяжелые портьеры на окнах, на стенах — несколько картин в рамках. Никаких семейных фотографий, никаких безделушек. Мужская спальня. Холодная. Пустая.

И кровать — огромная, на которой я спала одна, но вторая подушка рядом была помята. Кто-то спал рядом со мной.

Сердце ухнуло вниз.

Я откинула одеяло — я была в своей одежде, той самой, вчерашней, мятой и несвежей. Гурьянов не прикасался ко мне, не раздевал, не…

Фух.

Но рядом лежал.

Спал в одной постели с женщиной, которую привез с улицы.

Что это должно значить?

В соседней комнате заиграла громкая музыка — тяжелый рок, гитары, крики. Я вздрогнула. В этом доме была не только спальня Гурьянова. Здесь кто-то был еще.

Я встала с кровати, одернула кофту, пригладила волосы руками — выглядела, наверное, ужасно. Нашла свои туфли, которые кто-то аккуратно поставил у кровати, обулась и вышла из спальни.

Квартира оказалась огромной. Гостиная с высокими окнами, кухня, вся в белом и дереве, длинный коридор, уходящий куда-то вглубь. И запах кофе — свежего, только что сваренного.

Я пошла на запах и на звуки — на кухне кто-то гремел посудой.

— Доброе утро, — раздался голос за моей спиной, и я обернулась.

Гурьянов стоял в дверях кухни. Он был в джинсах и простой черной футболке — и выглядел в этом совсем не так, как в офисе. Домашний, расслабленный, с чуть взлохмаченными волосами.

И невероятно красивый.

Я сглотнула.

— Доброе утро, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Олег Юрьевич, я…

— На кухню иди, — перебил он меня, кивая в сторону двери. — Кофе будешь?

— Буду, — ответила я растерянно.

Я прошла на кухню и села за большой деревянный стол. Гурьянов поставил передо мной чашку ароматного кофе — черного, без сахара, так, как я любила.

Откуда он знает, как я пью кофе?

— Спасибо, — сказала я, обхватив чашку руками, чтобы согреться.

— Не за что, — он сел напротив, отпил из своей чашки, глядя на меня поверх ободка. Взгляд был тяжелым, изучающим, но не пугающим. Скорее — тревожным. — Выспались?

— Да. Спасибо. И… простите, что доставила вам столько хлопот. Я не должна была…

— Светлана, — он перебил меня, назвав по имени, отчего у меня мурашки побежали по спине. — Перестаньте извиняться. Вы ничего не должны. Я сам предложил помощь.