Книга Измена. Жена на полставки, страница 23 – Екатерина Мордвинцева

— Но зачем? — спросила я то, что мучило меня всю ночь. — Вам-то какое дело? Мы с вами даже не друзья. Мы начальник и подчиненная. Почему вы…

— Потому что не могу иначе, — сказал он глухо. — Потому что видеть вас в такой боли — выше моих сил.

Я замерла.

Что он сказал?

Он отвел взгляд, допил кофе, поставил чашку на стол.

— Я знаю, что ваш муж изменил вам. И знаю, что вы хотите развода. Марат мне вчера все рассказал.

— Он не имел права! — возмутилась я.

— Имел. Я его начальник. Он делает то, что я прошу, — спокойно ответил Гурьянов. — А я попросил его узнать, что с вами случилось, потому что… потому что я беспокоился.

— Вы всегда так беспокоитесь о своих сотрудницах? — спросила я с вызовом.

Он посмотрел на меня — прямо, открыто, без тени улыбки.

— Нет. Только о вас. Всегда только о вас.

— Я не понимаю, — прошептала я, хотя, кажется, начинала понимать слишком много.

— И не надо, — он встал из-за стола, обошел его и сел на стул рядом со мной. Близко. Так близко, что я чувствовала его тепло. — Пока просто примите как факт: вы мне небезразличны. И я хочу вам помочь.

— Но зачем вам это? — спросила я тихо. — Что вы с этого имеете?

— Ничего, — он пожал плечами. — Кроме, может быть, возможности спать спокойно, зная, что вы в безопасности.

— Олег Юрьевич…

— Олег, — поправил он. — Здесь, дома, я не ваш начальник. Я просто человек по имени Олег, который… который не может пройти мимо.

Я замолчала.

Он встал, подошел к плите, включил огонь под сковородой. Начал готовить завтрак — яйца, бекон, тосты. Делал все уверенно, привычно, не спрашивая, хочу я есть или нет. Просто ставил передо мной тарелку, будто это было само собой разумеющееся.

— Ешьте, — сказал он. — Вам нужно поддерживать силы.

— Спасибо, — я послушно взяла вилку.

Еда была вкусной. Очень. Я не ожидала, что Гурьянов умеет так готовить. Толик, например, даже яичницу сжечь мог.

— Я могу пожить у сына, — начала я, когда тарелка опустела. — Младшего. Юры. Он холостой, у него места много.

— Можете, — согласился Гурьянов. — Но если хотите — можете пожить здесь.

Я подняла на него изумленный взгляд.

— Что, простите?

— Здесь, — повторил он спокойно. — У меня. Комнат много, я не стесню. Елена Федоровна — домработница — убирается, готовит, так что вы ничем обременены не будете. А до работы — пять минут на машине.

— Вы предлагаете мне жить у вас? — уточнила я на всякий случай, думая, что ослышалась.

— Предлагаю.

— Но зачем?

— Я же сказал: чтобы быть уверенным, что вы в безопасности. И чтобы… — он запнулся на секунду, — чтобы вы не оставались одна. Я знаю, как это тяжело — когда рушится жизнь. Сам через это проходил.

Я вспомнила слухи, ходившие по офису, — жена Гурьянова погибла в аварии много лет назад. Он остался один с маленькой дочерью.

— Ваша жена, — начала я осторожно, — она…

— Погибла, — подтвердил он сухо. — По моей вине. Я был за рулем.

Боль в его голосе была такой острой, такой настоящей, что у меня перехватило дыхание.

— Простите, — сказала я.

— Пережил, — он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Так что я понимаю, каково это — когда привычный мир разлетается на куски. И я знаю, что в такие моменты нужен кто-то рядом. Хотя бы для того, чтобы напомнить, что жизнь продолжается.

— Вы очень добры, — тихо сказала я. — Но я не могу. Я не хочу быть обузой.