Книга Чужие под одной фамилией, страница 247 – Александра Новикова

* * *

Я лежал на кровати, уставившись в тёмный потолок, который, казалось, медленно опускался, чтобы раздавить меня окончательно. В висках пульсировала тяжёлая, тупая боль — последствие утренней стычки в туалете и целого дня, проведённого в попытках не сдохнуть от собственной беспомощности.

Из кухни доносилось мерное, издевательское клацанье. Ника сидела там уже больше часа, стуча ногтями по экрану, переписываясь с ублюдком, у которого есть всё: связи отца, тачка с тонировкой и наглость, которой у меня никогда не будет. Закрыл глаза, но стало только хуже.

Есть ли у меня шанс? Хоть один грёбаный шанс?

Против Тима я — никто. Вечно злой, пропахший стройкой и дешёвым табаком, с клеймом насильника и нищеброда. Я проигрывал ему по всем фронтам: в деньгах, в статусе, в той "нормальной" жизни, которую он обещал Нике. Я был просто временным пластырем на её разорванной душе. А пластыри отрывают и выбрасывают, как только рана затягивается.

Стук ногтей на кухне прекратился. Повисла липкая, тяжёлая тишина. Я устало повернул голову вправо, и дверь в комнату тихо скрипнула. Ника вошла медленно, будто через силу. На ней было огромное серое худи, в котором она казалась совсем крошечной, но лицо... от былой влюблённой улыбки, которая бесила меня всю неделю, не осталось и следа.

— Ник? — я сел на кровати, чувствуя, как внутри всё напряглось.

Она подошла почти вплотную. Так близко, что я почувствовал запах её шампуня и этот проклятый, едва уловимый отзвук мужского парфюма, который всё ещё держался на ней. Ника подняла на меня глаза, они были полны слёз. Первый всхлип прозвучал как выстрел в тишине комнаты.

— Прости меня... — прошептала она, и голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. — Ян, пожалуйста... прости...

Я завтыкал, не понимая, что происходит. В башке за долю секунды пронеслись самые дерьмовые сценарии: она уходит к нему? Тим заставил её что-то сделать?

— Сядь, — чуть подвинулся ближе к изголовью, освобождая место. — Ник, просто сядь и выдохни.

Она опустилась рядом, судорожно вцепившись пальцами в мою ладонь. Её руки были ледяными и дрожали так сильно, что это передалось и мне. Я замер, сердце, которое ещё минуту назад глухо выстукивало приговор нашему браку, пропустило удар и пустилось вскачь. В горле встал колючий ком.

— Ника... — выдохнул я, не узнавая собственный голос, который стал пугающе низким. — Ты чего? Эй, посмотри на меня.

Но Ника не смотрела, только сжалась, плечи тряслись от рыданий, а слёзы капали прямо на мои разбитые костяшки. Каждая её слезинка жгла сильнее, чем капли раскалённого свинца. Смотрел, как она содрогается от рыданий, и внутри всё переворачивалось.

— Ян, пожалуйста... я не верила тебе, я думала, ты просто злишься на него, — всхлипывала Ника, давясь словами. — Прости меня... пожалуйста. Мне так жаль...

— Ник... Что случилось?

Дрожащей рукой она достала телефон, экран мигнул, слепя в темноте комнаты. Это была история какой-то девчонки из параллельного — обычное видео с какой-то вечеринки. На заднем плане, в расфокусе, но вполне узнаваемо, Тим прижимал к стене Алису. Самойлов целовал её так же по-хозяйски, как ещё утром обхаживал Нику.

Я, честно говоря, охуел. Нет, я знал, что Тим — гнида, но, чтобы быть настолько непроходимым долбоёбом... Играть в "спасателя", обещать золотые горы, а на следующий день сосаться с рыжей на вечеринке, где каждый ходит с камерой? Это был уровень запредельной тупости. Тиму было настолько насрать на чувства Ники, что он даже не потрудился скрыть свою измену. Он просто пользовался её уязвимостью, пока ему не стало скучно.