Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 92 – Екатерина Мордвинцева

Он смотрел на экран, не отрываясь. На видео Лена сидела за компьютером, её пальцы бегали по клавиатуре, лицо было спокойным, сосредоточенным.

— Она призналась, — сказала я. — Вчера вечером. Я приехала к ней домой.

Он поднял голову.

— Ты поехала к ней одна? Ночью?

— Да, — сказала я. — Я хотела услышать это от неё. Не от тебя. От неё.

Он смотрел на меня, и в его глазах впервые за всё время я увидела не холод, а что-то другое. Не удивление. Не гнев. Что-то, чему я не могла дать название.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что это было моё дело, — сказала я. — Меня подставили. Я хотела сама разобраться.

— И разобралась, — сказал он. — Одна.

— Да, — сказала я. — Одна.

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. Я смотрела на него, и в голове крутилась одна мысль: он злится. Он злится, что я не пришла к нему. Что я рисковала собой. Что я сделала это без него.

— Ты могла прийти ко мне, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Ты могла сказать мне, и я бы сам во всём разобрался.

— Ты не отвечал на звонки, — сказала я. — Ты был на совещании.

— Я всегда на совещаниях, — сказал он. — Но я всегда доступен для тебя.

— Я знаю, — сказала я. — Но это было моё дело. Моя репутация. Моя карьера. Я должна была сама.

Он смотрел на меня долго, так долго, что я начала думать, не перегнула ли палку. Потом его лицо изменилось. Не стало мягче — нет. Но в глазах появилось что-то, чего я никогда не видела. Уважение.

— Ты смелая, Вероника, — сказал он. — Слишком смелая. Но это хорошо.

Он взял флешки, убрал в ящик стола.

— Я разберусь, — сказал он. — Сегодня.

— Что ты сделаешь? — спросила я.

— То, что должен, — сказал он. — Восстановлю справедливость.

Он встал из-за стола, подошёл ко мне. Взял за руку, притянул к себе.

— Но в следующий раз, — сказал он, и его голос стал тише, — приходи ко мне. Сразу. Не жди. Не рискуй собой.

— Обещаешь? — спросил он.

— Обещаю, — сказала я.

Он поцеловал меня. Коротко, крепко, как будто хотел запечатлеть этот момент в памяти. Потом отстранился.

— Иди работай, — сказал он. — Сегодня будет тяжёлый день.

Я кивнула и вышла.

* * *

В три часа дня по всей компании разослали приказ о срочном собрании. Всех сотрудников — от курьеров до топ-менеджеров — приглашали в главный конференц-зал на тридцать восьмом этаже.

Я сидела в своём кабинете, смотрела на экран ноутбука и ждала. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Я знала, что сегодня решится моя судьба.

В 15:30 в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

На пороге стояла Елена Викторовна. В её руках была папка.

— Вероника, — сказала она. — Максим Владимирович просил вас быть на собрании.

— Я приду, — сказала я.

— Хорошо, — кивнула она и добавила тише: — Держитесь. Всё будет хорошо.

Она вышла, и я осталась одна.

* * *

В конференц-зале было полно народу. Сотрудники сидели за длинным столом, стояли у стен, шептались, переглядывались. Когда я вошла, все взгляды обратились на меня. Косые, любопытные, злорадные. Я слышала, как шепоток пробежал по залу.

Я прошла к своему месту — рядом с Тумановым, во главе стола. Села, выпрямила спину. Лицо спокойное, глаза смотрят вперёд. Я — профессионал. Я не боюсь.

Туманов вошёл через минуту. Все встали. Он прошёл к своему месту, сел.

— Садитесь, — сказал он, и зал затих.