Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 95 – Екатерина Мордвинцева

Он взял книгу в руки, бережно, как драгоценность. Провёл пальцами по корешку, открыл титульный лист.

— Она в плохом состоянии, — сказал я. — Но я восстановлю. Нужно подклеить страницы, восстановить переплёт, подобрать краски…

— Почему ты это делаешь? — спросил он. — Это же сложно. Долго. Дорого.

— Потому что это… — я замолчала, подбирая слова. — Потому что это возвращает жизнь тому, что казалось потерянным. Старые книги — они как люди. Они хранят истории. Их нельзя выбрасывать.

Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я никогда не видела. Нежность.

— Ты удивительная, — сказал он.

— Я просто реставрирую книги, — сказала я.

— Нет, — покачал он головой. — Ты возвращаешь жизнь тому, что казалось потерянным. Ты веришь, что всё можно вернуть. Даже то, что кажется безнадёжным.

Он поставил книгу на стол, взял меня за руку.

— Вероника, — сказал он. — Ты вернула меня.

Я смотрела на него, и слёзы подступили к горлу.

— Я думал, что после того, что случилось, я уже никогда не смогу… доверять. Любить. Быть с кем-то. А потом пришла ты.

Он провёл пальцами по моей щеке, стирая слезу.

— Ты вернула меня к жизни, — сказал он. — Спасибо.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Я просто обняла его, прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце.

* * *

Ночь была тихой.

Мы лежали в моей маленькой постели, и он обнимал меня, прижимая к себе. Не было той дикой страсти, что в первый раз. Не было ярости и борьбы, что во второй. Было что-то другое. Нежность.

Он целовал меня медленно, как будто у нас была вся ночь, вся жизнь, всё время мира. Его пальцы скользили по моей коже, и каждое прикосновение было как обещание. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его губы на моих плечах, его руки, которые держали меня так, будто я была хрупкой, драгоценной, единственной.

— Ты так красива, — сказал он, и его голос был низким, хриплым. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.

— Ты говорил это уже, — прошептала я.

— Повторю ещё, — сказал он. — Тысячу раз.

Он вошёл в меня медленно, и я почувствовала, как он дрожит. В этот раз не было спешки, не было борьбы. Только мы. Только это. Только сейчас.

Мы двигались в такт, и я чувствовала каждое его движение, каждый вздох, каждое биение его сердца. Я обнимала его, прижималась к нему, и мне казалось, что мы не два человека, а одно целое.

— Я люблю тебя, — сказал он, и его голос был прерывистым.

— Я тоже, — ответила я.

Когда мы кончили, это было тихо, как вздох. Я лежала на его груди, слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы.

— Вероника, — сказал он.

— Ммм?

— Оставайся со мной, — сказал он. — Не уходи.

— Я никуда не уйду, — сказала я.

— Обещаешь? — спросил он, и в его голосе была такая уязвимость, что у меня разрывалось сердце.

— Обещаю, — сказала я.

Он поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза.

* * *

Утром я проснулась от запаха кофе. Он стоял на моей кухне, в джинсах и футболке, с моей любимой кружкой в руке.

— Доброе утро, — сказал он, протягивая мне кофе.

— Доброе, — ответила я, садясь на стул.

Он сел напротив, и мы пили кофе в тишине. Не напряжённой — какой-то другой. Домашней.

— Сегодня переезжаешь, — сказал он.

— Что? — переспросила я.

— Квартира от компании, — сказал он. — Я обещал. Сегодня пришлют машину.