Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 94 – Екатерина Мордвинцева

Я посмотрела на часы. Десять вечера. Кто мог прийти в такое время?

Я подошла к двери, посмотрела в глазок. Сердце пропустило удар.

Туманов.

Я открыла дверь. Он стоял на пороге, в чёрном пальто, с лицом, которое я знала наизусть. В руках у него была бутылка вина.

— Можно? — спросил он.

Я отступила, пропуская его.

* * *

Он вошёл в прихожую, огляделся. Моя квартира была маленькой, уютной, с книгами на полках, пледами на диване, фотографиями на стенах. Здесь было всё, что делало меня мной.

— Уютно, — сказал он, снимая пальто.

— Спасибо, — ответила я.

Он повесил пальто на вешалку, повернулся ко мне. Мы стояли в прихожей, и я чувствовала, как между нами нарастает напряжение. Не то, которое было раньше — борьба, власть, желание. Другое. Тихое. Глубокое.

— Я принёс вино, — сказал он, показывая на бутылку.

— Я заметила, — улыбнулась я.

Мы прошли на кухню. Я достала бокалы, он открыл вино. Красное, сухое, с ароматом вишни и дуба. Он разлил, и мы сели за маленький стол, где я обычно завтракала одна.

— За что? — спросила я, поднимая бокал.

— За тебя, — сказал он. — За твою смелость.

Мы чокнулись. Вино было тёплым, бархатистым, и оно разливалось по телу приятным теплом.

— Ты сегодня был великолепен, — сказала я. — На собрании.

— Я был справедлив, — поправил он.

— Ты был справедлив, — согласилась я. — И ты извинился. Публично.

— Ты это заслужила, — сказал он. — Ты сделала то, что не сделал бы никто. Ты нашла виновного. Одна. Ночью. Рискуя собой.

— Я хотела доказать, что я не…

— Что ты не предательница, — закончил он. — Я знал. С самого начала.

— Знал? — переспросила я.

— Знал, — сказал он. — Я знал, что это не ты. Но я не мог ничего сделать, пока у меня не было доказательств.

— Поэтому ты отстранил меня? — спросила я.

— Поэтому, — кивнул он. — Чтобы защитить. Чтобы дать время. Чтобы ты сама нашла правду.

— Ты верил, что я найду?

— Я знал, — сказал он. — Ты всегда находишь. Ты нашла договор, который Леночка не могла найти. Ты нашла лазейку в контракте. Ты нашла виновного. Ты всегда находишь.

Я смотрела на него, и внутри меня разливалось что-то тёплое, тягучее. Он верил в меня. С самого начала. Даже когда все сомневались. Даже когда я сама сомневалась.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — сказал он. — Это правда.

* * *

Мы пили вино, говорили о работе, о планах, о немцах, которые после разоблачения Лены вернулись за стол переговоров. Он рассказал, что сделка будет подписана на следующей неделе. Я рассказала, что уже начала готовить новую презентацию.

Потом мы замолчали. Тишина была не напряжённой, а какой-то другой. Домашней.

— Вероника, — сказал он.

— Да?

— Я хочу тебя кое о чём спросить.

— О чём?

Он поставил бокал, посмотрел на меня.

— Ты говорила, что реставрируешь книги, — сказал он. — Покажешь?

Я удивилась. Он пришёл ко мне домой, принёс вино, спросил о книгах. Это был не Туманов, которого я знала. Это был кто-то другой. Более простой. Более человечный.

— Да, — сказала я, вставая. — Идём.

Я провела его в комнату, где стоял мой рабочий стол. На нём лежала книга, которую я реставрировала до того, как всё началось. Старое издание Достоевского, с выцветшими страницами, потрёпанным переплётом, выпавшими листами.

— Это «Идиот», — сказала я. — Издание 1912 года. Нашла на барахолке.