Книга Кофе со вкусом карамели, страница 22 – Виктория Рогозина

— Идём домой, Ира, — коротко сказал он.

А она, усмехнувшись уголком губ, легко развернулась на каблуках и ушла прочь, оставляя после себя ароматную дорожку и странное ощущение — будто опять играет с его головой.

Дима шел рядом с Ириной, стараясь держать дистанцию, но не слишком заметную, чтобы не выглядеть странно. Вечер был прохладным, тихим, только где-то вдалеке шумел редкий транспорт.

Запах духов, исходящий от Иры, снова ударил в память — терпкая черная смородина, смешанная с какой-то тонкой, теплой, едва уловимой сладостью. Никаких банальных приторных нот — этот аромат был, как и сама Ирина, — сложным, противоречивым и до странного живым.

Дима глубоко вдохнул, даже не осознавая этого, и в который раз поймал себя на мысли: больше ни от кого он не чувствовал ничего подобного. Как будто этот запах существовал только для неё одной, подчеркивая каждое её движение, каждый взгляд через плечо.

Он скользнул взглядом по её фигуре: стройные, почти невесомые ноги в тонких капроновых колготках, легкий изгиб бедер, уверенная походка, будто Ира знала, что всегда будет замеченной.

Дима чуть нахмурился и грустно вздохнул. Он ведь столько раз убеждал себя, что останется равнодушным… что всё поймет, всё рассудит разумом.

Но, кажется, что-то внутри него уже начинало сдаваться — тихо, медленно, незаметно.

Он прекрасно понимал: Романова опасна. Она играла с чувствами так же легко, как щелкают пальцами. И всё же, знал — он тоже попадает под её влияние. Независимо от того, сколько раз он скажет себе «нет».

Ирина вдруг остановилась и, повернувшись к нему, склонила голову чуть набок, её глаза хитро сверкнули в свете уличного фонаря.

— Ты так вздыхаешь, Димка, — протянула она с наигранной обидой, — будто тебе ненавистно моё общество.

Дима пожал плечами, глядя куда-то в сторону, в темнеющие окна домов.

— Отчасти так и есть, — спокойно ответил он.

Ира улыбнулась, но уже без наигранной обиды — улыбка вышла острой, почти испытующей.

— Тогда объясни мне одну вещь, — её голос стал мягче, почти нежным. — Почему ты влюбился в меня тогда? В седьмом классе?

Дима медленно перевёл на неё взгляд, в котором, кажется, светилась усталая честность.

— Я не выбирал, — тихо сказал он. — Влюбиться… это не то, что можно спланировать или предотвратить.

Ирина какое-то мгновение молчала, смотря на него пристально, с той самой странной, взрослой печалью в глазах, которая иногда проскальзывала за её привычной маской флирта и легкости.

Потом Ира легко фыркнула, будто прогоняя что-то лишнее, и снова пошла вперед, слегка качнув бедром.

— Дима, — сказала она через плечо, — а может, тебе просто нравятся сложные задачи?

Он не ответил. Просто пошел рядом, чувствуя, как что-то глубокое и давнее снова поднимается в груди — воспоминание о первой влюбленности, горькое, светлое и, как ни странно, всё ещё живое.

Ирина вошла в дом, скинув туфли прямо у порога. Лёгкая усталость в теле, но голова работала чётко — ещё многое нужно было сделать. Из гостиной доносился весёлый смех, перемежаемый звонким женским голосом.

Фёдор, как обычно, развлекался. На диване рядом с ним вольготно устроилась рыжеволосая красотка в облегающем платье. Заметив Ирину, Фёдор, едва поднявшись с места, лениво махнул рукой:

— Ира, знакомься — это Инна!