Книга Кофе со вкусом карамели, страница 91 – Виктория Рогозина

Ира удивлённо приподняла брови.

— Всё время мира? — переспросила она, задумавшись. — Даже не знаю… Наверное, я бы… — она замолчала, а потом чуть тише добавила: — Писала бы.

Дима усмехнулся.

— Писала? И что бы ты писала?

— Истории, — Ирина пожала плечами. — Смешные, грустные… не знаю. Просто что-то настоящее, что люди будут читать и думать: «Вот это да, будто про меня».

Дима кивнул, будто бы её ответ вполне совпал с его ожиданиями.

— Тогда что мешает?

— Жизнь, — усмехнулась Ира, но в её голосе не было настоящего веселья.

Дима встал с кресла и пересел к ней на кровать, обняв за плечи.

— Знаешь, что я думаю? — спросил он мягко.

— Что?

— Что ты могла бы стать отличным психиатром, — он подмигнул, но быстро добавил: — А если серьёзно, Ира, не бойся выбирать то, что любишь. А если вдруг ошибёшься, — он пожал плечами, — всегда можно попробовать снова.

Ирина рассмеялась — весело и как-то по-домашнему, слегка хлопнув Диму по плечу.

— На психиатра? — переспросила она, вскинув брови. — Это ты сейчас меня больной назвал?

Дима поднял руки в жесте капитуляции, на лице его играла лукавая улыбка.

— Нет-нет, ты не поняла! — проговорил он, качая головой. — Я о другом. Просто… — он замолчал, подбирая слова, взгляд его устремился в потолок, будто там прятался ответ, — ты как-то по-особенному людей чувствуешь, понимаешь, что им нужно. Вспомни, как ты всех этих девушек убедила пойти в полицию. Я до сих пор в шоке, если честно.

Романова немного смутилась, её щеки тронул лёгкий румянец. Она опустила взгляд, будто что-то разглядывала на своих руках, и, нервно прикусив губу, провела пальцем по запястью.

— Может, и правда, — проговорила она, наконец, словно бы размышляя вслух. В голосе её послышалась лёгкая неуверенность, смешанная с удивлением. — Только… я не знаю, с чего начать. Это ведь столько всего…

— Для начала, — Дима наклонился ближе, заглядывая ей в глаза, — можно попробовать просто поверить в себя. Это первый шаг, Ира.

Девушка вскинула на него взгляд — в глазах её плескались недоверие и слабая искра надежды.

— Ты так говоришь, будто это легко, — пробормотала она, проводя пальцами по пушистой ткани пледа, сброшенного на край кровати.

— Легко не будет, — честно ответил он, его голос прозвучал глубже, мягче. — Но я рядом.

Ирина немного растерянно кивнула, словно пыталась переварить его слова, а потом, будто набравшись смелости, улыбнулась:

— Значит, попробую, — в её голосе появилась твёрдость, и от этого простого признания что-то дрогнуло в воздухе между ними.

Дима кивнул с таким выражением лица, будто другого ответа он и не ожидал. В комнате стало особенно тихо, только где-то за окном чирикали воробьи, перекликаясь короткими заливистыми трелями.

— А ты правда думаешь, что я смогу? — голос Иры прозвучал негромко, почти шёпотом, как будто боялась разрушить эту хрупкую уверенность.

— Сможешь, — твёрдо сказал он, накрыв её руку своей. Пальцы его были тёплыми, немного шероховатыми от вечной возни с проводами и клавишами. — Ирина Романова справится со всем, что захочет.

Она чуть крепче сжала его ладонь, словно пыталась убедиться, что это всё не сон. Лёгкая улыбка тронула её губы, тёплая, благодарная, такая, от которой у Димы вдруг защемило в груди.

— Спасибо, Дим, — тихо прошептала она, глядя на него долгим взглядом.

Он лишь молча смотрел на неё, чувствуя, как это простое «спасибо» будто бы скрепляет что-то важное, почти невидимое, но уже неразрушимое.

За окном щебетали птицы, и солнечные лучи прорывались сквозь тюль, оставляя на полу светлые пятна. В воздухе витал запах весны — свежий, немного сладковатый, как обещание чего-то нового. Ирина вдруг заметила это и, кажется, вдохнула чуть глубже, будто запоминая этот момент навсегда.