Книга Кофе со вкусом карамели, страница 19 – Виктория Рогозина

— Расслабься, Дмитрий. — Голос её был тёплым, почти ласковым. — Я не попрошу от тебя ничего сверхъестественного. Пока.

Она сделала акцент на последнем слове, улыбнулась ещё шире и снова взялась за свой кофе, как будто разговор уже был для неё завершён.

Дима молчал, глядя на неё пристально, будто пытаясь заглянуть за эту безупречную маску. Но у Ирины Романовой маски были сделаны слишком искусно.

Макс, который всё это время молчал, заворожённо наблюдая за их диалогом, наконец осмелился прервать молчание:

— Ну… это ведь хорошая новость, да?

Дима промолчал. Он не был уверен, хорошая это новость или просто начало чего-то гораздо большего, с чем им ещё придётся столкнуться.

Они вышли из кафе, на улицу, где тёплый ветерок лениво трепал верхушки деревьев вдоль дорожек. День был ясный, небо — лёгкое, прозрачное, словно натянутое тончайшей вуалью. Макс шёл чуть впереди, с задумчивым лицом, и, наконец, не выдержал:

— Слушай, а чего ты так с Ирой? Она же нормальная вроде… милая даже, — с непониманием протянул он, запустив руки в карманы.

Дима хмыкнул, догнал друга и слегка толкнул его плечом:

— Милая? — переспросил он, почти с иронией. — Она отличный манипулятор, Макс. Даже тебя, крутого парня, без проблем обернула вокруг пальца. Ты и не заметил.

Макс нахмурился, словно пытаясь переварить сказанное. Пару шагов они шли молча, а потом Макс, почесав затылок, медленно признал:

— Ну, может быть ты и прав… Она… да, как-то… легко голову вскружила. Даже не успел понять когда.

Дима сдержанно улыбнулся. Он остановился у края тротуара, пропуская шумную компанию студентов, и обернулся к Максу:

— Она в этом профи. Видит слабые места. Бьёт туда, куда больнее всего. И делает это без малейших колебаний.

Макс задумчиво кивнул. Его прежняя беззаботность будто чуть поубавилась. Он словно начал видеть не только красивую обёртку.

— Но ведь она сама сказала, что быстро решит вопрос… — осторожно заметил Макс, словно цепляясь за ниточку надежды.

— Конечно решит, — спокойно подтвердил Дима. — Для неё это проще простого. Она знает, кому улыбнуться, на кого надавить, кого поставить в неудобное положение. Всё заранее рассчитано.

Макс со смешком посмотрел на друга:

— Ты это говоришь так, будто восхищаешься ею.

Дима пожал плечами. Он задумался на мгновение, глядя куда-то вдаль, где за корпусами колледжа переливались листья каштанов.

— Может быть, — спокойно сказал он. — Может, я действительно ею восхищаюсь. Только восхищение — не всегда про добро.

Макс нахмурился, словно размышляя над этим новым для себя пониманием. Они снова пошли вперёд, их шаги гулко отдавались по асфальту, а над головой плыло почти безоблачное небо.

Дима шёл молча, и только внутри него, где-то глубоко, вновь шевельнулась тень мысли об Ирине Романовой — опасной, красивой, непредсказуемой.

Они приближались к воротам колледжа, когда Макс, всё ещё обдумывая их разговор, осторожно спросил:

— Слушай, Дим… А что у тебя с ней-то было? Ну… с Ирой?

Дима на мгновение замедлил шаг, будто раздумывал, стоит ли вообще говорить. Потом, не глядя на друга, коротко бросил:

— Из-за неё семья развалилась.

Макс остановился, озадаченно нахмурившись:

— Подожди… Как это вообще возможно? Она же… ну… она тогда сама была ребёнком.

Дима сжал зубы. Ветер тронул его волосы, шевельнул полу куртки. В его глазах сквозила усталая злость и… старая боль.