Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 78 – Кара Райр

Дом показывается впереди, и внутри у меня тут же все собирается в тугой узел. Вот он. Тот самый. Из-за которого весь этот цирк с ним вообще начался. Громкое дело. Резонанс. Давление сверху. Проверка. Завьялов, который появился в нашем отделе именно из-за этого дела.

Во дворе все еще движ. У подъезда маячат наши. Возле соскднего лома двое оперов опрашивают соседей.

Один сосед, мужик в майке под курткой, машет руками, будто лично ловил убийцу за ногу.

Я выхожу из машины, сразу перекидываю сумку на плечо, захлопываю дверь и коротко киваю своим.

— Аллочка, привет.

— Добрый вечер.

— Добрый? – бурчу я.

— Здравствуйте, – тут же подбирается один из ребят, уже кивая Завьялову.

— Что по соседям? – спрашивает он коротко.

— Еще собираем. Несостыковки есть. Женщина сверху говорит одно, мужик из второго подъезда другое.

— Понял, – кивает он.

Мы идем к подъезду. Я уже внутри.

Хотя где-то на самом дне, под рабочей собранностью, все равно неприятно сидит осадок от нашей дороги, от его фразы, от того, как он меня прочитал.

На первом этаже еще наши.

Несколько сотрудников заканчивают работу, кто-то переговаривается вполголоса, кто-то уже собирает бумаги, кто-то просто стоит в стороне и смотрит так, как смотрят люди, когда все главное уже случилось, а дальше остается только оформлять последствия. Казалось бы, что тут еще делать.

Кроме коллег никого. Посторонних давно убрали. Никто с нами не заговаривает. Только короткие взгляды. Узнавание. Пауза. И вот это неловкое молчание, в котором каждый все понял, но вслух не произнес.

Мы с Павлином поднимаемся наверх, здороваемся с теми, кто еще остался на этаже, надеваем бахилы, заходим.

— А ты зачем зашла? – спрашивает вдруг он.

Алла

Я смотрю на него несколько секунд.

— Меня муж достал, – произносит глухо, глядя куда-то в стену. – Я хотела, чтобы он увидел… что все. Что я не планирую мириться с таким козлом, как он. После его измены мне тяжело с ним контактировать. Очень… Это убивает отношения, доверие, все. Даже уважение напрочь стирает. И хоть я понимаю, что вероятность сохранить семью еще есть… примерно пять процентов. И мы могли бы постараться, из кожи вон вылезти, но…. я не знаю. Пока я точно не готова идти с ним на примирение, у меня как-то все внутри слишком… болит еще в общем.

У меня внутри все неприятно сжимается.

Пять процентов.

Какую точную оценку я дала.

Я не стала скрывать. Рассказала ему в целом что и как, кого и как. Не вижу смысла скрывать, тем более, ну как, о своих моментах он был со мной откровенен.

Потом я прошлась, собрала волосы, надела сверху костюм… и…

Меня на мгновеное вдруг пробивает это унизительное «мы еще могли бы постараться».

Это идиотское желание сохранить то, что уже один раз все… просто потому, что страшно признать: назад не собрать.

Я медленно киваю.

— Но не будем о грустном, – говорю я уже тише, больше себе, чем ей.

Великий и внимательнейший слушатель поджимает губы в короткой, понимающей улыбке.

-– Не будем, – соглашается Павлин.

— Ага. — Выдаю я короткое.

— Как ты думаешь, зачем? Мотивы убийцы? — он переводит тему.

Я тоже смотрю туда, куда он.

На комнату. На детали. На следы.

На то, что уже успело рассказать больше, чем люди.

И отвечаю, не отрывая взгляда:

— Не знаю. Всякое может быть. Люди убивают по разным причинам. Особенно тех людей, которые им не угодны.