Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 81 – Кара Райр

Руки работали сами, а в голове уже вовсю шумело.

Потому что я слушала его и понимала, как это похоже на меня. На нас с Андреем.

На все эти бесконечные разговоры, в которых я то орала, то молчала, то пыталась достучаться, то хлопала дверью, а в ответ слышала почти то же самое.

Работа. Устал. Некогда. Не начинай. Ты опять драматизируешь. Ты все усложняешь. Ты не понимаешь, как мне тяжело.

И вот стоял вопрос, от которого у меня самой уже давно дергался глаз.

А виноваты ли мы? Люди, которые отдали себя работе?

Наверное, отчасти да.

Наверное, да, если ты живешь так, что дома от тебя только куртка на стуле и раздражение на кухне.

Наверное, да, если человек рядом месяцами чувствует себя мебелью.

Но вот что меня всегда бесило – нас в этом выставляли чудовищами. Будто мы сознательно не любим.

Будто мы специально выбираем не семью, а папки, трупы, отчеты, допросы, бессонные ночи, вызовы и грязь.

Будто нам это в кайф. Будто мы не возвращаемся домой выжатые, пустые, злые, с квадратной головой и одной мыслью – хоть бы никто не трогал пять минут.

И в какой-то момент тебя уже просто начинают судить. Не пытаться понять. Не говорить. Не разбираться. А именно судить.

И ты, как идиот, еще пытаешься оправдаться. За то, что пашешь. За то, что держишься. За то, что у тебя внутри давно уже не осталось лишнего ресурса.

— О чем задумалась? – спросил Завьялов, заметив, что я уже минуту держу в руках одну и ту же папку.

— О том, что мы, наверное, не подарок, – честно ответила я.

— Это мягко сказано.

— Но и не исчадия ада.

— Это уже зависит от дня недели. У женщин еще и от дня меяца.

— От человека рядом, – буркнула я. – дурак блин.

Он посмотрел на меня внимательно. Дольше, чем обычно. И я сразу отвела взгляд, потому что вот этого мне сейчас точно не надо было. Слишком уж близко он подошел к той теме, которую я вообще не собиралась разворачивать вслух.

Я подошла к камину. Обычный декоративный камин. Внутри уже давно остывшая зола, пара черных углей, остатки бумаги.

На автомате присела, натянула перчатку плотнее и аккуратно пошевелила содержимое кочергой, которая стояла рядом.

Что-то шуршнуло. Маленькое. Я нахмурилась, присела ниже, взяла пинцет из набора и вытащила обгоревший кусок.

— Так, – пробормотала я.

— Что там? – сразу подошел он.

У меня в пальцах оказался кусок записки. Половина. Обугленная по краю, но часть текста еще можно было разобрать. Несколько слов. Обрывок фразы. Остальное сожжено.

Я перевела взгляд обратно в камин и заметила еще один клочок, уже почти в пепел. Не читаемый.

— Интересно, – тихо сказала я.

— Записка? – спросил он, наклоняясь ко мне ближе.

— Половина. Вторая, похоже, ушла в камин окончательно. Или почти.

Я аккуратно развернула обгоревший край, щурясь.

— Ну да. Банально, конечно.

— Думаешь, отвлекающий маневр? – тут же спросил он.

Я выпрямилась, все еще держа обрывок в пинцете.

— Хм… – протянула я, глядя на бумагу. – Может быть. Слишком уж красиво лежит. Слишком уж напрашивается. А я не люблю, когда мне так старательно машут перед носом уликой.

— Значит, тоже не веришь.

— Я верю только в то, что люди любят изображать умнее, чем есть. А иногда, наоборот, специально делают слишком тупо, чтобы мы начали искать второй слой там, где его нет.

— И что хуже?