Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 77 – Кара Райр

Сто процентов. Вот прям видно.

Господи.

Я вообще нормальная?

Сижу и, как последняя дура, рассматриваю у прокурора нос, пальцы и кусок татуировки.

— Что? – спрашивает он, даже не поворачивая головы.

— Ничего, – отрезаю я слишком быстро и тут же сама понимаю, что звучит это так, будто меня поймали за чем-то неприличным.

— У тебя лицо такое, – усмехается он. – Как будто ты меня мысленно уже вскрыла.

— Не льсти себе, – фыркаю я и все-таки поворачиваюсь к нему. – Хотя… если мне тебе, конечно, можно тыкать… зачем ты вообще на сайте сидишь?

Он на секунду косится на меня, и уголок его рта ползет вверх. Сволочь. Довольный.

— Можно, – отвечает он. – Ты уже все равно давно это делаешь.

— Я спросила не это.

— А я ответил, что можно.

— Какой ты мерзкий, – бурчу я, но внутри почему-то уже не бесит так, как в кабинете.

Скорее щекочет. Злит и щекочет одновременно. Очень тупое сочетание.

Он чуть пожимает плечом.

— Убиваю время. Переключаю голову от постоянных дел. Иногда просто листаю, читаю, кто что пишет. Иногда переписываюсь.

— Романтично до слез.

— Не перебивай, Алла. Я сейчас впервые за день честно отвечаю.

— Ой, ну спасибо, господин прокурор. Какая честь.

Павлин ухмыляется, но продолжает. И вот тут я неожиданно ловлю то, что не ожидала.

— Я хочу абстрагироваться. Серьезно, думаю, что ты понимаешь меня как никто. Иногда после работы башка гудит так, что хочется просто отключиться от всего. Ни трупов, ни допросов, ни проверок, ни чужого дерьма. Но по факту у меня это не получается. Вообще. Я все равно начинаю анализировать. Женщин, их фото, как пишут, как врут, как строят из себя одних, а на деле совсем другие. Сразу там видно этот смех и позор, где ш… пытаются продать себя подороже. Видно и где хотят внимания. Где тупо мстят кому-то. Ну… и где ищут, об кого бы почесать самооценку. У меня с этим хреново. Я просто не могу выйти из рабочего состояния.

Я молчу.

Потому что, понимаю.

Не в смысле сайта. Черт с ним, с сайтом. А в смысле вот этого вечного внутреннего разбора. Когда ты уже не можешь смотреть на человека просто как на человека.

Когда ты автоматически отмечаешь, как он сел, как отвел взгляд, как сжал пальцы, как врёт, как старается понравиться, где у него трещит фасад, где торчит настоящая сущность.

И самое мерзкое, что я ведь только что делала ровно то же самое с ним. Пока он вел машину, я уже успела разложить по полочкам его манеру держать руль, профиль, нос с горбинкой, татуировку под рукавом, руки, даже то, как он делает паузы перед ответом.

Да мы с ним в этом смысле вообще два сапога.

Вот же черт.

— Что? – снова спрашивает он, уже явно заметив, как у меня дернулась щека.

— Да ничего, – отвечаю я и отворачиваюсь к окну, но улыбка все равно лезет сама. – Просто смешно.

— Поделишься?

— Нет.

— Значит, и ты тоже это делаешь.

— Что именно?

— Анализируешь.

Я медленно поворачиваю к нему голову и смотрю в упор.

— Вы сейчас очень рискуете.

— Да? – Он все-таки косится на меня, и в глазах уже откровенное веселье. – И чем же?

— Тем, что я подтвержу твою теорию. А потом еще и унижу..

Он молчит ровно секунду, потом тихо усмехается.

Я сжимаю губы и снова отворачиваюсь к окну, потому что в этот момент мне совершенно не хочется, чтобы он видел мое лицо.

Мне только не хватало, чтобы какой-то чертов прокурор с сайта знакомств еще и начал видеть меня насквозь.