Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 107 – Кара Райр

Девушку уже не вернуть. И как бы я ни злилась на нее, как бы ни презирала эту связь, как бы ни было мне мерзко от самого факта их отношений, она мертва. А он жив. И он сидит за решеткой.

Когда я закончила, судья что-то уточнил, адвокат задал пару вопросов, прокурор записал, кто-то листал бумаги, а я уже почти ничего не слышала.

Я повернулась к нему сама. Никто меня не просил.

Никто не ждал этого. Наверное, Руслан в этот момент даже напрягся, потому что он знал: я могу сорваться.

Могу наговорить все, что копилось месяц. Могу унизить. Могу плюнуть. Могу добить. И, может быть, часть меня даже хотела этого.

Но когда я увидела его лицо вблизи, весь этот потухший взгляд, эту заросшую бороду, этот стыд, эту грязь, это полное разрушение, у меня из груди вышли совсем другие слова.

Те, которых я сама от себя не ожидала.

Я смотрела на него и плакала уже открыто, не пряча слез, не вытирая их сразу, потому что сил на это не было, и сказала хрипло, с трудом, через ком в горле:

— Я тебя прощаю.

В зале кто-то шевельнулся. Я услышала это краем сознания, но мне было все равно. Я смотрела только на него.

— И прости меня… за то, что я не смогла сохранить наш брак. За то, что все докатилось до этого.

Слезы катились по щекам одна за другой, голос дрожал, но я не отвела взгляд.

— Я тоже виновата в том, что у тебя появилась любовница. Прости меня.

И вот после этих слов мне стало так тяжело, что я едва устояла на ногах.

Потому что это была самая страшная правда обо мне на тот момент: я все еще любила этого человека настолько, что даже в день его приговора искала в себе вину за его предательство.

И одновременно я уже знала, что назад дороги нет.

Прощение…не значит вернуть. Прощение…не значит оправдать. Прощение и не значит снова стать женой.

Это было прощание.

И когда я повернулась обратно, чтобы вернуться на свое место, я уже понимала: сегодня я хороню не только свой брак.

Сегодня я хороню ту женщину, которая до последнего верила, что еще можно что-то спасти.

Алла

Прошло полгода.

И, как бы дико это ни звучало для той Аллы, которая сидела в суде и думала, что больше уже никогда не сможет жить по-человечески, меня все-таки отпустило.

Не в один день.

Это не было каким-то чудесным утром, когда я вдруг проснулась и поняла, что больше не болит.

Болело еще долго.

Накрывало по ночам. Выламывало внутри на пустом месте. От чужой фразы. От мужской рубашки в магазине. От знакомого одеколона в лифте.

От вида семейной пары за соседним столиком. От писем. От воспоминаний. Да и от чувства вины, которое так и норовило снова вцепиться в горло и напомнить, что в той истории я тоже где-то упустила, где-то промолчала, где-то поздно увидела.

Но время все же сделало свое дело.

Как оказалось, даже у самого темного туннеля есть конец.

Просто до него надо дожить, дотерпеть, доползти, иногда на зубах, иногда с пустой головой, иногда на злости.

И я дожила.

Я не бросила Андрея. Не смогла.

И, наверное, уже никогда не смогу до конца вычеркнуть его из своей жизни, как будто этих лет не было.

Я отправляла ему передачки, помогала чем могла, собирала все необходимое, отвечала на редкие письма.

Он иногда писал сам. Коротко. Сдержанно. Без прежней бравады. Рассказывал, как там, что дали, с кем сидит, как проходит день, кто из знакомых передал сигареты, как у него болит спина, как он вдруг начал ценить самые обычные вещи, о которых раньше даже не думал.