Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 105 – Кара Райр

Все знакомое. Но за этот месяц дом стал другим.

Я включила свет, посмотрела на себя в зеркало и замерла. Выглядела я, если честно, обычно. Даже выспалась. Лицо не серое. Под глазами не так темно. Волосы чистые.

Я собрала их в хвостик, затянула резинку, поправила пряди у висков и долго смотрела на себя.

Снаружи — нормальная. Собранная. Даже приличная.

Хоть сейчас в суд. Хоть сейчас на работу. Хоть сейчас кому угодно в глаза смотри. А внутри — кошки скребут.

Я глубоко вдохнула.

Провела ладонью по щеке.

И поняла только одно.

Сегодня я поставлю в этой истории точку.

Не я даже.

Жизнь уже поставила.

Мне останется только посмотреть на нее и признать, что назад дороги больше нет.

Алла

Не судите, да не судимы будете.

Я не помню, как зашла в этот чертов зал суда.

Вот правда.

Как будто ноги сами дошли, сами переступили порог, сами нашли это место, а я все это время была где-то отдельно.

Это все куда тяжелее, чем я представляла, хотя за этот месяц я успела прокрутить этот день в голове сотни раз.

Мне казалось, я уже все прожила заранее. Каждую фразу. Каждый взгляд. Каждую бумагу на столе судьи. Каждое слово прокурора. Казалось, меня уже нечем добить.

Я ведь месяц жила в этом аду.

Месяц собирала по кускам то, что когда-то называла своей жизнью.

Месяц вытаскивала из шкафов его рубашки. Складывала все в коробки, отвозила на дачу, делала передачки в СИЗО, подписывала пакеты, стояла в очередях, слушала чужие фамилии, чужие статьи, чужое горе.

А потом возвращалась домой и смотрела на стены, где еще недавно жила семья. И каждый день мне казалось, что хуже уже не будет.

Но в зале суда стало хуже. Намного.

Потому что одно дело — читать сухие бумаги, слушать пересказы следователя, кусками вытаскивать правду из материалов.

И совсем другое — увидеть мужа за решеткой.

Мужа. Своего. Того, с кем прожила годы. Того, кому рожала ребенка. И вот он сидел там… за металлической клеткой.

Обросший до невозможности, бледный, с потухшим лицом,, с тяжелым взглядом человека, который уже понял, что назад дороги нет.

И я смотрела на него и никак не могла соединить в голове двух людей. Того Андрея, который сидел со мной за столом в тот вечер и врал мне в глаза, и этого — помятого, обросшего, с опущенными плечами.

Мне стало так плохо от этого раздвоения, что я на секунду подумала: сейчас развернусь и уйду.

Плевать на суд, плевать на людей, плевать на должность, на погоны, на шепот за спиной. Уйду. Но рядом сидел Руслан.

Его ладонь лежала поверх моей руки.

Он ничего не говорил. И этим спасал сильнее любых слов. Просто держал. Просто был рядом. И я сидела. Потому что кто-то в этой истории должен был дойти до конца с открытыми глазами.

Я чувствовала на себе взгляды с самого входа.

Коллеги. Бывшие уже почти свои люди, с которыми я стояла на местах преступлений, с которыми пила кофе в дежурке, с которыми спорила над протоколами, с которыми разбирала чужую грязь и чужие мотивы.

Теперь они смотрели на меня так, будто я сама стала экспонатом. Женщина, у которой муж убил любовницу. Криминалист, которая жила рядом с предателем и ничего не увидела.

Женщина, которая умеет читать чужие лица, но пропустила собственный дом. Мне было душно от этого.

Я поправляла кофту, пальцы цеплялись за край рукава, ладони потели, во рту пересохло, а в голове гудело одно и то же: держись. Только держись.