Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 87 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Хорошо, — не стала и в этот раз спорить. — И что ты предлагаешь? Оставаться и дальше жить в доме, где твоего сына ненавидят, рядом с людьми, которые только и делают, что унижают его, оскорбляя и не считая за человека. Или что? Как ты себе всё это представляешь, Нияз? Или правда веришь, что твои сестра и мать успокоятся, если ты им расскажешь всю правду о подставе? Не успокоятся, Нияз. Ты и сам это знаешь. Они такие же, как ты. Упрямые гордячки, которым их желания важнее других. Твоя мать сразу дала понять, что никогда не признает Фархата наследником вашей семьи. И если раньше я могла закрыть глаза на её козни ради тебя, то теперь я этого делать не хочу и не буду. Я не позволю делать из сына разменную монету или мальчика для битья. Отпусти нас, Нияз. Ты и сам знаешь, это будет лучшим решением в текущей ситуации.

— Нет.

Вот же… упрямый.

Прикрыв глаза, я несколько раз вдохнула и выдохнула. Напрасно. В отличие от меня Ниязу не требовалось время, чтобы собраться с мыслями и не поддаться эмоциям. Обхватив ладонями моё лицо, он приподнял его вверх, вынуждая смотреть на него.

— Прости, — повторил уже с неприкрытым сожалением в голосе. — Я не знал ничего. И я знаю, что это меня не оправдывает. Но я… я не могу вас отпустить. Не после того, как только встретил вновь. Лучше правда умереть, Алия, чем ещё раз тебя потерять. И тебя, и Фархата. И я клянусь тебе, никто и никогда больше и слова плохого вам не скажет. Я не позволю. Тебе не надо этого бояться. Я уничтожу любого, кто на вас просто косо посмотрит. Я люблю тебя, Алия. До сих пор. Безумно. Только тебя одну.

Всевышний, скрути ему язык. Чтобы он больше никогда не говорил мне всех этих гадких речей. Потому что… мне бы очень хотелось верить в то, что я слышала. Что Нияз в самом деле раскаялся. Но если даже такое и произошло, он так и не понял основного. Но мне не сложно и самой его просветить. Перехватив его запястья, я крепко сжала их и, не сводя с него глаз, сообщила пусть не совсем честно, зато от всей души:

— Но я больше не люблю тебя, Нияз Караев. Слишком поздно. Для всего.

Мой голос звучал тихо, непреклонно, но глубоко внутри было очень больно. Корни цветка любви корчились в агонии, пока я нещадно топтала их, уничтожая. Буквально заставила себя не обращать на это внимания. И видимо получилось. Потому что Нияз не просто растерялся от такого моего прямого заявления. Он ослабил хватку. Чем я и воспользовалась. Раздвинув его руки в стороны, шагнула от него в пустоту.

Прежний разговор продолжать было бессмысленно сейчас. Мы слишком на эмоциях. Особенно я. Нужно успокоиться, переварить все его слова и стереть их из памяти. Или хотя бы загнать в самые глубины сознания, чтобы не мешали трезво мыслить. Потому что сейчас в моей голове билось только одно: «Я люблю тебя, Алия. До сих пор. Безумно. Только тебя одну».

Нияз всё-таки ужасный человек. Так легко орудовал громкими словами, пока у меня едва дышать получалось. Хуже всего то, что я знала — он искренен. Он верил в то, что говорил. Действительно так считал и чувствовал. Действительно любил. И всё во мне тянулось ответить ему тем же. Не лгать, не увиливать, не прикрываться прошлым. Но я продолжала давить на корню эти стремления. Я попросту больше не могла позволить себе такой слабости. Не имела права. Если не ради себя, то ради Фархата. Пусть и прошло шесть лет, но я до сих пор помнила, какими холодными были его глаза, когда его мать остригала мои волосы, как он отвернулся в момент, когда меня выставляли за ворота, не удостоив прощальным взглядом, а я кричала, просила и молила верить мне. Но он не поверил. А теперь уже не верила я. Ему и его чувствам, от которых он однажды уже так легко отказался.