Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 89 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Зараза черноглазая!

Усадил меня в машину и склонился ниже под предлогом застегнуть ремень безопасности.

— В следующий раз лучше сразу в шею, — шепнул почти в губы.

Я едва отвернуться успела.

— Следующего раза не будет, — прошипела зло.

Нияз коротко и тихо рассмеялся.

— Люблю, когда ты злишься. Ты в такие моменты особенно красивая, — подмигнул.

И пока я переваривала его очередное наглое заявление, он уже отстранился и дверцу захлопнул, отсекая нас друг от друга.

Вот… гадёныш!

Да я ему!..

К сожалению, ничего не сделала.

За спиной уже уселся сын, Нияз как раз проверял крепления на детском кресле, так что пришлось сжимать кулаки и терпеть.

— Куда мы едем? — единственное, о чём ещё поинтересовалась.

— Тебе понравится, — подмигнул усевшийся за руль Нияз.

— Да, мам, тебе понравится, — повторил за ним Фархат.

И я вынужденно отступила.

В конце концов, сбежать от обнаглевшего мужа я могла и позже. Так даже лучше. Он утратит бдительность, и тогда я нанесу свой удар.

Ничего, Нияз Караев, ты у меня ещё попляшешь! А лучше я, на твоём бездушном трупике.

Шайтан бесячий!..

Нияз

Машина плавно вырулила со двора, и я покосился на сиденье справа от себя. Алия сидела, как каменное изваяние. Спина прямая, подбородок вздёрнут, взгляд устремлён в боковое окно. Красное платье, которое я помнил до последнего миллиметра, до последней нитки, облегало её фигуру так, что у меня пересыхало во рту. Ткань струилась при каждом движении, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию точёной фигурки. Глубокий вырез на груди открывал ровно настолько, чтобы хотелось смотреть ещё. И ещё. Чтобы забыть, что я вообще за рулём.

Я сглотнул. Вдохнул. Выдохнул.

Но легче не стало.

Наоборот.

Её волосы пахли ванилью. Тем самым оттенком, от которого у меня когда-то сносило крышу. И сейчас тоже сносило. Он въелся в подушки, в одежду, в память. Запах, который я помнил все шесть лет, как бы ни пытался забыть. И который она, судя по всему, нанесла специально. Чтобы напомнить. Чтобы мучить. Чтобы я опять и опять вдыхал, сходил с ума, пока она будет делать вид, что меня не существует.

Я сжал руль крепче, до хруста в костяшках, и перевёл взгляд на дорогу.

Игра началась.

И в этой игре у меня не оставалось права на победу. Потому что всё, что она сейчас выплёскивала — каждое ледяное слово, каждый презрительный взгляд — я заслужил.

Шесть лет.

Шесть лет она была одна. Без поддержки. Без защиты. Без меня.

Шесть лет я верил лжи, которую она не заслужила.

Если бы она сейчас приказала мне выпрыгнуть из машины на полном ходу — я бы выпрыгнул. Если бы захотела выколоть мне глаза — я бы сам подставил лицо.

Я заслужил каждую минуту этого ада.

— Мам, смотри, там коровы! — воскликнул с заднего сиденья Фархат, прижимаясь носом к стеклу.

Мурад тут же заинтересованно заскулил и попытался забраться на колени к мальчику, молотя хвостом по сиденью. Щенок ещё не понимал, что такое машина, но уже точно знал, что поездка — это весело. Его язык свешивался набок, уши смешно хлопали при каждом повороте.

— Вижу, солнышко, — холодно ответила Алия, даже не повернув головы.

В голосе не было ни тепла, ни раздражения. Абсолютное, идеальное равнодушие. От которого у меня внутри всё переворачивалось сильнее, чем от любого крика.

— Мам, а ты чего такая сердитая? — заметил и сын. — Мы же едем гулять!