Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 86 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Вот теперь я и впрямь прекратила вырываться. Банально в шок впала. И снова в голове пронёсся глупый вопрос: «Что значит «расторг»?»

Совсем расторг? Почему? Из-за меня? Нет, это вряд ли. И всё же… действительно отказался от свадьбы с Азрой? О ней же уже всем сообщили. Все ждут, готовятся, а он взял и отменил? Серьёзно?!

Что сказать…

— Поздравляю.

Прозвучало наверняка странно, но я правда не знала, что ему ответить на такое признание. Как и не понимала, к чему оно. Тем более Нияз им одним не ограничился.

— Ты сказала правду, — сообщил хмуро. — А она соврала. В тот день. Теперь я это знаю.

У меня аж глаз задёргался от услышанного.

Сегодня, что, Сатурн в Марсе? Или оба с Венерой удачно встали рядом? Или что?

Я моргнула. Один раз. Другой. Незаметно ущипнула себя. Больно.

То есть мне это не послышалось.

Вот это да-а…

— Прости, — закончил Нияз совсем виновато.

Я опять ущипнула себя. И опять больно.

То есть он правда признал свою вину и попросил прощения…

С ума сойти!

И по-прежнему не верилось.

Просто…

Я так долго ждала этих слов. Когда-то и вовсе просыпалась по ночам от любого шороха с надеждой, что Нияз всё понял и пришёл за мной. Мечтала, что мы снова будем вместе.

Клянусь, приди он тогда за мной сразу, я бы простила. Я бы поняла. Приняла. Я бы забыла обо всём плохом. Отпустила. Заглушила собственную гордость. Ради него. Ради нас.

Потому что любила.

Я так сильно его любила, что была готова закрыть глаза на все жестокие слова и действия. На всё. Лишь бы мы снова были вместе.

Но время шло, а он так и не пришёл.

Зато теперь стоял здесь передо мной и говорил мне это своё долгожданное “прости”. В карих глазах блестели сожаление и вина. Но у меня в душе было тихо. Ничто не откликнулось на его извинения. Я вдруг поняла, что мне уже всё равно, что он обо мне думал и чего хотел. Слишком много времени прошло. И исправлять уже что-то тоже слишком поздно. Даже если глубоко внутри, в самом далёком закоулке сердца, истекала кровью моя любовь к нему.

Да, чувства к нему сохранились. Но позволять им вновь завладеть разумом? Никогда.

— Алия… — позвал Нияз.

Кажется, собирался добавить что-то ещё, но я не позволила.

— Хорошо, — поспешила произнести. — Я принимаю твои извинения. Рада, что мы всё прояснили. И раз уж ты теперь больше не злишься на меня, давай обговорим всё дальнейшее, — перешла на деловой тон.

Может теперь, когда ему известна правда, он перестанет упрямиться и отпустит нас с Фархатом. Если не в пацху, то хотя бы просто в отдельный дом или квартиру. Мне без разницы. Лишь бы подальше друг от друга.

— Дальнейшее? — сильнее нахмурился Нияз.

Кивнула.

— Да, — подтвердила словесно. — Я бы хотела уехать из этого дома. И прежде чем ты откажешься, подумай, что так будет лучше не мне, а твоему сыну. Текущая обстановка совсем не подходит маленькому ребёнку. Он должен расти в спокойствии и любви, а не в скандалах с тобой и твоими родственницами.

Нияз посмотрел на меня так, будто не поверил, что я это произнесла, после чего качнул головой.

— Это невозможно, — добавил вслух. — Ты и сама это знаешь.

С губ сорвался мрачный смешок. Он прав. Я знала, что так и будет. Но наивно понадеялась на обратное. Особенно теперь, когда ему известна правда.

Я же не отбирала у него сына, в конце концов. Просто просила предоставить нам с ним другое жильё. Но Нияз Караев был бы не собой, позволь себе уступить кому-то. Чем лишний раз доказал мне, что нам не по пути.