Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 84 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Выйди, — повторила для своего малыша, мысленно прося у него прощения. — Мне надо переговорить с твоим папой. Наедине.

Сын замешкался, не понимая как быть. Или скорее всего, просто никогда не видел меня в таком бешенстве, а потому растерялся.

— Фархат. Сейчас же, — прищурилась, оглядывая Нияза.

Он пребывал в простой домашней одежде, фартук, как и у сына, был перепачкан мукой. Чёрные волосы всклокочены и тоже покрыты белоснежной зерновой пыльцой. Он же первым пришёл в себя. Прищурился, медленно скользя своим тёмным взором по мне с головы до ног и обратно.

— Фархат, сходи посмотри, как там Мурад обживается в своём новом вольере. Вдруг ему одиноко. Сейчас мы с мамой поговорим, а потом ты вернёшься и продолжим готовить, — обратился к сыну.

Чем лишь сильнее взбесил. Ведь Фархат хоть и вздохнул ворчливо, но со стула послушно слез, поглядывая на нас с его отцом взволнованным взглядом. Из кухни выходил тоже неспешно, явно желая услышать и понять, что у нас опять случилось.

А вот я объяснять своё настроение не собиралась. Как только мой малыш покинул комнату, шагнула к Ниязу ближе. Через миг воздух разрезал хлёсткий удар длинных стеблей.

— Мерзкий подонок!

Муж едва успел руками прикрыться, чтобы цветы не оставили следов на его лице. Но мне было всё равно. В меня саму словно бес вселился. Всё то, что я долгие годы прятала внутри себя: гнев, боль, обида, — всё прорвалось наружу.

Хлёсткий удар сменил другой. Нияз отступил.

— Алия… — зашипел от неприятных ощущений, когда я нанесла ему третий удар.

С алых бутонов посыпались лепестки.

— Алия, успокойся, — нахмурился, перехватывая цветы.

Я дёрнула их на себя: раз, другой, третий, пытаясь вернуть орудие мести обратно себе, а когда не вышло, отпустила и схватилась за лежащее на краю стола полотенце.

Я не собиралась успокаиваться. Так что, пока он не опомнился, пустила в ход махровую ткань. Она била не так больно и прицельно, но не менее хлёстко.

— Успокойся? — повторила за ним. — Успокойся? — рассмеялась. — Я тебе сейчас покажу «успокойся». Шайтан неблагодарный!

Полотенце снова взвилось вверх, готовое опуститься на его безмозглую голову.

— Да что я сделал-то? — накрылся он руками, отпрыгивая в сторону.

— Ты ещё спрашиваешь?! — прошипела недовольно и на его слова, и на физический промах. — Уехал на всю ночь, вернулся один Аллах ведает когда, а потом я вдруг проснулась в нашей с тобой бывшей супружеской постели в окружении цветов и голая. И после этого спрашиваешь, что ты сделал? — окончательно вышла из себя.

Бросила в него полотенцем и схватилась за скалку.

— Ты совсем охренел, Нияз Караев?!

И да, снова замахнулась на него. Жаль, он опять увернулся. Но я и тогда не сдалась. Гнев внутри кипел, не желая утихать. Душа требовала возмездия. А сердце кровоточило старыми ранами.

Нет, на этот раз я так просто не сдамся. И не уйду. Сперва всех присутствующих облагодетельствую своими эмоциями. Чтоб на всю жизнь запомнили, что от меня лучше держаться как можно дальше. И больше никогда не возвращались в нашу с сыном жизнь.

Но каков гад, а?!

Козёл горный!

Хотя нет, не стоит этих благородных животных сравнивать с этим подобием мужчины.

Вскрикнув, я опять замахнулась на него скалкой. И вскрикнула повторно, когда она оказалась перехвачена сильной рукой.