Книга Развод. Доставлено курьером, страница 93 – Лея Вестова

Я осталась сидеть в переговорной, глядя на свои руки. Они лежали на столе, совершенно спокойные, и ногти были аккуратно подпилены, и кольца я сняла ещё неделю назад. Руки женщины, которая ещё месяц назад боялась позвонить в ЖЭК насчёт протекающей трубы. А теперь торгуется с банком за чужие зарплаты.

Заместитель вернулся с кем-то постарше, солиднее, с тяжёлым взглядом человека, который действительно принимает решения.

— Госпожа Солопова? Мы нашли компромисс. Размораживаем сумму, необходимую для выплаты заработной платы. Остальное после решения суда.

— Меня устраивает.

Домой я вернулась затемно, измотанная до последней клеточки, но почему-то живая. Даже почти весёлая, если это слово вообще применимо к тому, что я чувствовала.

Мама сидела на кухне с вязанием. Подняла глаза, посмотрела на меня и ничего не спросила, только кивнула на чайник.

— Подогреть?

— Да. Пожалуйста.

Я села рядом, положила голову на руки.

— Тяжёлый день? — спросила мама, ставя передо мной чашку.

— Очень.

— Справилась?

Я подумала. Странный вопрос и странный ответ.

— Не знаю. Наверное, да. На сегодня да.

Мама села напротив и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты изменилась, — сказала она тихо. — За этот месяц. Я смотрю на тебя и не узнаю.

— Это плохо?

— Нет, — она улыбнулась. — Это хорошо. Очень хорошо.

Утро началось со звонка Марины. Я только вошла в свой кабинет, еще не успев даже включить компьютер, когда телефон ожил в сумке.

— Ольга, у нас подвижки, — голос адвоката звучал бодро, с теми хищными нотками, которые появлялись у нее, когда она чуяла победу. — Ратманова вышла на связь.

— Сама? — я замерла с рукой на кнопке включения.

— Да. Курьер доставил ей наше «письмо счастья» — уведомление о подготовке заявления в полицию с подробным описанием ее роли в схеме как соучастницы. Видимо, Елена Васильевна умеет читать и считать сроки. Плачет, боится, готова встречаться.

— Когда?

— Сегодня. Сейчас. Она уже едет ко мне в офис. Сказала, что хочет «уладить недоразумение» до того, как бумага уйдет следователю. Приезжайте, Ольга. Ваше присутствие необходимо.

Я бросила все дела, предупредила Аллу Сергеевну, что уезжаю, и помчалась к Марине. Всю дорогу я представляла себе эту встречу, гадая, как будет выглядеть женщина, которая помогала моему мужу меня обворовывать.

Кабинет Марины я уже знала наизусть: книжные полки вдоль стен, массивный стол, вид на переулок за окном, где всегда стояли одни и те же машины.

Елена Васильевна Ратманова оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Почему-то мне виделась хищница: яркая, уверенная, с хватким взглядом и дорогими украшениями. А передо мной сидела уставшая женщина лет пятидесяти пяти, с поблёкшими светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, и глубокими морщинами вокруг рта. Одета просто: серый свитер, тёмные брюки, никаких колец и серёжек. Руки она держала на коленях, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки.

Она боялась. Это было видно невооружённым глазом, в том, как она сидела на краешке стула, как вздрагивала от каждого звука, как избегала смотреть мне в глаза.

Хорошо. Пусть боится.

— Итак, — Марина открыла папку, лежавшую перед ней на столе. — Елена Васильевна, вы понимаете, зачем мы здесь?

Ратманова кивнула, не поднимая глаз.