Книга Развод. Доставлено курьером, страница 96 – Лея Вестова

— Ольга Михайловна, — она повернулась ко мне, и я увидела, как дрожат её губы. — Я знаю, что вы меня ненавидите. Имеете право. Но Алина… она правда ничего не знала. Она думала, что он её любит. Она до сих пор плачет по ночам.

Я молчала. Что тут скажешь?

— Я не прошу прощения для себя, — продолжала она. — Но для неё… Она невиновна. Она такая же жертва, как и вы.

Я смотрела на эту женщину: воровку, соучастницу, человека, который четыре года помогал обкрадывать меня и мою дочь. И думала о другой женщине, её дочери, которая влюбилась не в того человека и теперь плачет по ночам.

— Я не собираюсь мстить вашей дочери, — сказала я наконец. — Она мне ничего не сделала.

Ратманова кивнула, быстро, судорожно. В её глазах стояли слёзы.

— Спасибо. Спасибо вам.

Она ушла. Мы с Мариной остались в кабинете.

— Ну что, — Марина откинулась на спинку кресла. — Это даже лучше, чем я рассчитывала. Переписка, документы, даты, теперь Андрею некуда деваться.

Я кивнула, но почему-то не чувствовала радости. Только усталость и странную пустоту.

— Вы в порядке? — спросила Марина.

Я подумала.

— Не знаю. Я думала, что буду чувствовать… удовлетворение? Что она призналась, что у нас есть доказательства. А я чувствую только…

— Что?

— Что все мы: она, я, её дочь, все мы были просто фигурами в его игре. Он двигал нами, как хотел. А мы и не замечали.

Марина помолчала.

— Это закончится, — сказала она мягко. — Скоро. Теперь у него нет шансов.

Я встала, подошла к окну. За стеклом был всё тот же переулок, те же машины, тот же клён с облезлой корой. Обычный день обычного города.

— Знаете, что самое странное? — сказала я, не оборачиваясь. — Мне её почти жаль. Ратманову. Она тоже думала, что контролирует ситуацию. А он контролировал её.

— Это не отменяет того, что она сделала.

— Не отменяет, — согласилась я. — Но и не делает её чудовищем. Просто… слабый человек, который принял неправильное решение. А потом ещё одно. И ещё. Пока не стало слишком поздно.

Я обернулась, посмотрела на Марину.

— Я ведь тоже могла стать такой. Если бы продолжала закрывать глаза… я бы так и жила рядом с ним, не зная правды. И в каком-то смысле была бы соучастницей. Своим молчанием, своим неведением.

— Но вы узнали, — сказала Марина. — И не промолчали.

— Да, — я кивнула. — Не промолчала.

Это было, наверное, единственное правильное решение за все эти годы. Не промолчать. Не закрыть глаза. Не притвориться, что ничего не случилось.

На улице начинался дождь. Капли стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки, и город за окном расплывался, терял очертания, как акварельный рисунок, который кто-то залил водой.

— Что дальше? — спросила я.

— Дальше — суд по иску Андрея. На следующей неделе. А потом… — Марина улыбнулась, — потом мы начнём наступление.

Здание суда давило на меня ещё снаружи — серое, массивное, с колоннами у входа и тяжёлыми дверями, которые закрывались с гулким стуком. Внутри было не лучше: длинные коридоры с высокими потолками, облупившаяся краска на подоконниках, лампы дневного света, гудящие где-то под потолком. Я стояла у окна, глядя на трещину в стекле, и пыталась унять дрожь в руках. Не получалось.

Марина сидела на деревянной скамье рядом, просматривая документы в папке. Спокойная, собранная, в строгом тёмно-синем костюме, с волосами, убранными в гладкий пучок. А я чувствовала себя школьницей перед экзаменом, к которому не успела подготовиться.