Книга Шпильками по самомнению, страница 65 – Екатерина Мордвинцева

Она развернулась и пошла к себе, наступая на осколки, которые хрустели под её босыми ногами. Она не обернулась, но чувствовала его взгляд на своей спине — горячий, яростный, задетый за живое.

Отец пришёл и ушёл, оставив после себя не просто беспорядок. Он вонзил между ними новый клин — клин своего циничного пари. И теперь Матвею предстояло доказать не только отцу, но и, кажется, самому себе, что этот его «проект», эта жена, которая его не боится, — не ошибка. Что она «продержится». Или что он сумеет заставить её… что? Подчиниться? Полюбить? Сломаться?

Игра усложнилась. И ставки, и без того немыслимые, выросли ещё больше.

После визита отца в пентхаусе воцарилось ледяное затишье, похожее на затишье после артобстрела. Матвей стал ещё более замкнутым и погружённым в работу, будто пытался доказать невидимому судье, что он всё контролирует. Алиса, в свою очередь, с головой ушла в проект «Северная гавань». Работа была её островком смысла, крепостью, которую она могла строить сама.

И тут эта крепость дала трещину. Причём с самой неожиданной стороны.

Старый заказчик, для которого она два года назад делала проект реконструкции частного дома в Подмосковье, внезапно прислал гневное письмо. По его словам, в фундаменте пошли трещины, и он обвинял в этом «ошибки в расчётах и неверные рекомендации по грунтам». Требовал огромную сумму на компенсацию и устранение, угрожая в противном случае судом и публичной дискредитацией её имени в профессиональном сообществе.

Для Алисы это был кошмар. Её репутация — всё, что у неё оставалось от прежней жизни. Её профессиональная гордость. И даже если обвинения были беспочвенны (а она была уверена в своей работе), судебная тяжба означала бы крах. Юридические издержки, потерю времени, пятно на репутации. Её маленькая, едва держащаяся на плаву архитектурная практика этого бы не пережила.

Неделю она жила в состоянии тихой паники. Она перепроверяла старые файлы, искала переписку с геологами, лихорадочно консультировалась с коллегами-инженерами. Она не спала, ела через силу, и тень этой проблемы висела над ней даже в пентхаусе. Она ни словом не обмолвилась Матвею. Зачем? Чтобы услышать его холодный анализ или, что хуже, предложение «решить вопрос» за деньги, которое превратило бы её в вечного должника? Нет. Это была её война.

Что она не знала, так это то, что у Матвея была своя система раннего предупреждения. Вскоре после их принудительного «брака» он дал своему юристу, сухому и эффективному господину Смирнову, негласное указание: мониторить все финансовые и юридические дела Алисы Соколовой (теперь Третьяковой). Не вмешиваться, просто докладывать. «Чтобы не было сюрпризов», — сказал он тогда.

Сюрприз пришёл в виде доклада Смирнова о претензиях заказчика. Матвей выслушал его, сидя в своём кабинете, лицо оставалось непроницаемым. Он задал два вопроса: «Насколько обоснованы претензии?» и «Кто этот человек?».

Ответы были краткими: «Скорее всего, вымогательство на фоне реальных проблем со строительной компанией, которую он нанял, но доказать будет долго и дорого» и «Небольшой местный бизнесмен, связан с поставками стройматериалов, имеет долги».

Матвей поблагодарил, положил трубку, посидел минуту в раздумьях, глядя на город за окном. Потом набрал другой номер. Не юристу. Человеку, который решал вопросы иного рода.