Книга Шпильками по самомнению, страница 63 – Екатерина Мордвинцева

Денис Сергеевич Третьяков вошёл не как гость, а как владелец, инспектирующий объект. Ему было лет шестьдесят, но он нёс свой возраст как доспехи — прямую спину, седые, идеально уложенные волосы, взгляд цвета промёрзшей стали. Его костюм, вероятно, стоил больше, чем годовой доход Алисы, но на нём он выглядел не роскошью, а униформой. За ним, на почтительном расстоянии, замерла фигура помощника.

Матвей вышел из кабинета, увидев отца. Его лицо на секунду стало совершенно пустым, а затем на него легла та же маска холодной, почти агрессивной собранности, что и у гостя.

— Отец. Предупреждать не принято?

— Для проверки состояния дел предупреждать не принято, — равнодушно ответил Денис Сергеевич, медленным взглядом окидывая пространство. Его взгляд скользнул по оранжевому углу дивана, выглядывавшему из открытой двери комнаты Алисы, и едва заметно дрогнули уголки губ. Не улыбка. Скорее, спазм лёгкого отвращения. — Где она?

В этот момент вышла Алиса, привлечённая голосами. Она была в своих домашних штанах и просторной футболке, с карандашом в руке и слегка растрёпанными волосами. Она остановилась, увидев незнакомца, и мгновенно всё поняла. По тому, как замер Матвей, по ледяной ауре, исходившей от вошедшего.

Денис Сергеевич повернулся к ней. Его осмотр был медленным, унизительно детальным: босые ноги, простая одежда, отсутствие макияжа, карандаш в руке. Он искал признаки дешёвки, золотоискательницы, глупышки. И, кажется, не находил ожидаемого.

— Так вот она, — произнёс он, и его голос был низким, без тембра, как скрип льда. — Алиса. Жена моего сына. Мы не были представлены. Третьяков Денис Сергеевич.

Он не протянул руку. Он просто констатировал факт своего существования и своего превосходства.

— Здравствуйте, — кивнула Алиса. Она не склонила голову, не засуетилась, не попыталась поправить волосы. Она просто стояла и смотрела на него тем же оценивающим взглядом архитектора, изучающего неудачный проект. Это был её единственный щит — профессиональная отстранённость.

— Матвей говорит, вы архитектор, — продолжил отец, делая шаг ближе. — «Северную гавань» консультируете. Смелое решение с его стороны. Рискованное.

— Работа есть работа, — парировала Алиса. — Если я вижу ошибку, я о ней говорю. Независимо от того, рискует ли чьё-то самолюбие.

Матвей стоял, как изваяние, наблюдая за дуэлью. На его лице не было ни поддержки, ни осуждения. Только концентрация.

— Интересно, — протянул Денис Сергеевич. — А что вы скажете о… этом? — Он жестом обвёл пентхаус. — О среде обитания, которую выбрал для вас мой сын?

Это был прямой выпад. Проверка на алчность и на глупость одновременно.

Алиса не стала оглядываться. Она посмотрела прямо в его ледяные глаза.

— С точки зрения инженерных решений и видов — безупречно. С точки зрения психологии человека — это камера для содержания важного заключённого. Слишком много контроля над средой, слишком мало… жизни. Но, вероятно, для временного проживания сойдёт.

В воздухе повисла тишина, которую можно было резать. Помощник за спиной отца чуть не поперхнулся. Матвей едва заметно прикусил губу. Денис Сергеевич смотрел на неё, и в его глазах что-то шевельнулось. Не гнев. Любопытство. Как у энтомолога, обнаружившего новый, кусачий вид жука.

— Прямолинейно, — констатировал он. — И не слишком почтительно.