Книга Шпильками по самомнению, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

Как? КОГДА? Они были вместе всего одну ночь, большую часть которой провели либо в борьбе, либо… в том, что последовало. Когда успели? В ЗАГС? Нужны документы, заявления, их личное присутствие! Это невозможно!

Но факт, оттиснутый на плотной бумаге, кричал об обратном. Возможноное. И он это сделал. Каким-то чудовищным, извращённым образом, используя свои связи, власть, деньги. Он превратил их ночь безумия в юридический факт. В клетку, скреплённую печатью.

Весь день её преследовало ощущение, что за каждым углом, за каждой дверью он. Что вот-вот появится. И когда прозвенел сигнал об окончании рабочего дня, она почувствовала не облегчение, а новый виток страха. Выйти на улицу означало столкнуться с реальностью, в которой этот штамп существовал.

Она медленно собирала вещи, тянула время, надеясь, что все коллеги разойдутся, и она сможет выйти незаметно. Наконец, в офисе воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом уборщицы в коридоре. Алиса надела пальто, взяла сумку, в которой, как обуза, лежал её паспорт, и вышла.

Вечер был прохладным, с промозглым ветерком, предвещавшим дождь. Она спустилась на лифте в вестибюль и замерла у стеклянных дверей, сканируя парковку. Чёрного внедорожника не было. Выдох, который она не замечала, что задерживала, вырвался из груди. Может, всё это был сон? Кошмар наяву, который вот-вот рассеется?

Она вышла на улицу, направилась к остановке, где обычно садилась на автобус. И тут её взгляд упал на знакомую машину. Она стояла не на парковке, а прямо у тротуара, в зоне, где остановка была запрещена. Большой, тёмный, полированный до зеркального блеска автомобиль. И рядом с ним, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди, стоял он.

Матвей.

Он был не в той мокрой рубашке, не в вечернем костюме. На нём был дорогой, идеально сидящий по фигуре костюм цвета антрацита, но без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей белоснежной рубашки. Он выглядел не как клубный хищник, а как деловой человек, возможно, только что вышедший с важной встречи. Но выражение его лица не имело ничего общего с деловой сдержанностью. Оно было сосредоточенным, жёстким, смертельно серьёзным. Ни тени той насмешки, что играла на его губах в «Эклипсе». Это было лицо человека, пришедшего предъявить счёт.

Он смотрел прямо на неё, и его взгляд был таким тяжёлым и неотвратимым, что Алиса почувствовала, как ноги приросли к асфальту. Бежать? Куда? Он уже видел её. И её инстинкт подсказывал, что бегство только разозлит его ещё больше.

Он оттолкнулся от капота и сделал несколько шагов в её сторону, засовывая руки в карманы брюк. Движение было неспешным, полным уверенности. Он знал, что она никуда не денется.

— Ну, привет, беглянка, — сказал он, когда между ними осталось пару метров.

Его голос был низким, ровным, но в нём не было игривости. Была констатация факта. Факта её побега. И его победы в том, что он её нашёл.

Эти слова, эта тональность, эта вся его поза вывели её из оцепенения. Панику сменила белая, обжигающая ярость. Та самая, что заставила её вылить на него напиток.

— Что вы здесь делаете? — выдохнула она, и её голос задрожал не от страха, а от бешенства. — Как вы посмели… как вы… — она не могла даже выговорить, тыча пальцем в сумку, где лежал паспорт.

— Как я посмел ждать свою жену после работы? — он закончил за неё, и его губы тронул едва заметный, безрадостный изгиб. — По-моему, это в рамках приличий. Более того, это моя обязанность.