Книга Шпильками по самомнению, страница 42 – Екатерина Мордвинцева

И только потом — вид.

Весь фасад представлял собой сплошное панорамное окно от пола до потолка. За ним лежала ночная Москва, усыпанная миллионами огней, как брошенная кем-то горсть драгоценностей. Это было одновременно ослепительно и жутко. Она чувствовала себя мухой, прилипшей к стеклу гигантского аквариума, за которым кипит жизнь, недоступная и чужая.

Само пространство было воплощением минимализма, доведённого до аскетизма. Полированный бетонный пол холодом проникал даже через подошвы её туфель. Несколько низких платформ с матрасами вместо диванов. Длинный мраморный остров, заменявший кухонный гарнитур. Абстрактная скульптура из ржавого металла в углу. Ни картин, ни безделушек, ни намёка на личные вещи. Это был не дом. Это был выставочный зал, демонстрирующий власть и вкус (или его отсутствие) хозяина. Всё здесь кричало: «Я контролирую каждую деталь. Даже пустота здесь — по моему желанию».

— Ну? — раздался его голос за её спиной. Он снял пиджак и бросил его на одну из платформ. — Нравится твой новый… дом?

В его голосе прозвучала знакомая, ядовитая нотка. Он наблюдал за её реакцией, за её страхом и отторжением.

— Это клетка, — сказала Алиса тихо, не отрывая взгляда от города за стеклом. — Стеклянная. Дорогая. Но клетка.

— Клетки бывают разными, — парировал он, подходя ближе. Его шаги не издавали звука на бетоне. — Одни — тесные и грязные. Другие — просторные, с лучшим видом в городе. Выбор, как говорится, за тобой. Точнее, он уже был сделан.

Она резко обернулась к нему.

— Какой выбор? Выбора не было! Вы меня похитили! Вы подделали документы!

— Я легализовал наши отношения, — поправил он её холодно. — После той ночи стало ясно, что обычные правила между нами не работают. Нужны были… более веские обязательства.

— Обязательства? — она засмеялась, и звук получился истеричным. — Мы незнакомцы! Мы… мы переспали один раз! После ссоры! Это не основание для брака, это основание для обращения к психологу!

— Для меня — основание, — сказал он просто, и в его тоне не было места для дискуссий. — Ты взломала все мои защиты, Алиса. Ты вела себя так, как никто и никогда. Ты стала фактором непредсказуемости в уравнении моей жизни. И есть два способа иметь дело с непредсказуемостью: уничтожить её или… интегрировать. Я выбрал второе.

«Интегрировать». Слово из лексикона бизнеса, слияний и поглощений. Оно ужасающе точно описывало его подход.

— У меня здесь будет своя комната, — заявила она, пытаясь вернуть себе хоть крупицу контроля. — И я буду работать. Удалённо. И вы не будете меня трогать.

Он улыбнулся, и эта улыбка не дошла до глаз.

— Конечно. У тебя будет комната. Ты будешь работать. Я даже обеспечу тебе лучшие условия, чем в твоём убогом офисе. Но что касается «не трогать»… — он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отпрянула, наткнувшись спиной на холодное стекло. — Это уже не в твоей власти. Ты моя жена. И я буду решать, когда и как тебя… трогать.

Он произнёс это не как угрозу изнасилования, а как констатацию права собственника. Это было даже хуже.

— Я буду кричать. Я буду звонить в полицию отсюда, — сказала она, но её голос дрогнул.

— Попробуй, — он пожал плечами. — Звукоизоляция здесь идеальная. А что касается полиции… мы уже обсуждали. Ты — моя законная супруга, слегка эмоционально неуравновешенная, возможно, нуждающаяся в заботе и… контроле. Кто они поверят?