Онлайн книга «Мы, твои жены и дети»
|
— Гриша! Гриша, ты где? Я все сделала, как ты просил, всех соседей обошла, все согласны. Если надо, и бумаги подпишут, и в суд пойдут! Все твоего отца видели, Гриш! — Не ори, ты ж не в лесу. Ответила ей так спокойно, что сама удивилась. И сделала полшага вперед, вытесняя Марину в подъезд. И даже попыталась дверь закрыть, но Марина снова выгнулась изворотливо и снова прокричала через ее плечо: — Гриша, я здесь! Меня твоя мать не пускает, Гриша! А на нее вдруг нервный смех напал, так соседка была забавна в своей неуемной настойчивости. И почему она раньше не замечала за ней такой наглости? Дружила, чаи распивала. — Нет его дома, Марина, зря стараешься. И вообще, умерь свою прыть, а то смотреть противно. Всегда мерзко видеть, когда люди лезут не в свои дела. — А мне мерзко смотреть, как ты своего сына мордуешь! Как не даешь парню своего законного наследства добиваться! Ну что ты за мать после этого, а? Да тебя надо за это материнства лишать! — Ну а ты вообще не мать. Родила бы своих детей, их бы и защищала! Марина шарахнулась от нее, дико распахнув глаза. Явно не ожидала такого оскорбления в свой адрес. Да она и сама от себя не ожидала, если честно. Вот кто бы сказал ей неделю назад, что она в принципе так сможет говорить с любимой соседкой, ни за что бы не поверила! — Ты чего, Марусь, ты зачем такое сказала? Да как у тебя язык повернулся, Марусь, как?! — Выходит, что повернулся. А чего ты хотела? Ты решила, что тебе позволено в чужую семью вмешиваться? Да с чего вдруг? — Это у тебя семья, что ли? Если родила от богатенького мужика, то уже и возомнила себя кем-то? Жила, как сыр в масле каталась. Все у тебя было, пока я последний хрен без соли глодала! Я ж видела, как ты жила. Приспособленка хитрая! Еще и овечкой всегда прикидывалась: ах, люблю своего Ваню, сильно люблю. Ничуть ты его не любила, тебе его деньги были нужны, вот и все! — Так ты позавидовала, что ли? Поэтому обрадовалась, что мы с сыном ссориться начали? Вон аж глаза загорелись от радости! — Так твой Гриша сам меня попросил о помощи, я ему не навязывалась! — Ну да! А ты с радостью по соседям побежала, сплетню понесла! Легче тебе стало, да? Жить интереснее? Она чувствовала, что пыл ее начал сходить на нет, и уже было жалко Марину, и над собой смешно: зачем на нее так напала. Выдохнув, произнесла уже более спокойно: — Его правда нет дома, в университет ушел. Я ему передам, что ты приходила. Что всех соседей подняла на ратный бой, все согласились в суде выступать свидетелями чужой жизни. Спасибо тебе. А теперь уходи. И не приходи ко мне больше, поняла? — Но Марусь, я же как лучше хотела. Я же для Гриши. Ты же сама на меня первая напала. Она не стала ее больше слушать, быстро закрыла дверь. Ушла в гостиную, села на диван, попыталась успокоиться. Нет, чего она так завелась, правда? Будто не знала, что Марина всегда ей втайне завидовала. Но тихая зависть – это одно, это чувство даже простительное, а зависть, стремящаяся к буйному действу, – это уже другое. А впрочем, какая разница. Ну ее, эту Маринку. Да и не на нее она злится по большому счету, а на то, как складываются обстоятельства. Вон и соседи все согласились в суд пойти. Неужели не миновать этого проклятого разбирательства, неужели придется вытаскивать на свет все подробности их с Ваней жизни? Ведь это ужас что будет. И как все это пережить? |