Книга Мы, твои жены и дети, страница 72 – Вера Колочкова

И понимала, конечно же, что Ваня ее не винит. Но заниматься уничижением, обвинять себя было так сладко! И просить прощения сладко! И плакать сладко. Будто он и впрямь сейчас ее видел и слышал, и жалел, и любил, и понимал.

Утром Гриша глянул на ее опухшее от ночных слез лицо, пробормотал с удивленной досадой:

— Мам, ты чего? Не надо уж так-то, мам.

Она улыбнулась жалко, махнула рукой:

— Ладно, иди. В университет опоздаешь. Иди.

На работу не пошла, отпросилась у начальника. Сказала, что очень плохо себя чувствует, что было правдой по большому счету. Тот, услышав гундосые нотки в ее голосе, проговорил заботливо:

— Конечно, Маруся, поправляйся. Выпей горячего чаю, в постель ложись. Это у тебя стресс, наверное. Я тут узнал, что ты недавно родственника похоронила? Неделю тебе поболеть хватит?

— Да, хватит. Спасибо. Спасибо вам.

Нажала на кнопку отбоя, усмехнулась грустно. Да, у нее стресс. Такой стресс, что жить не хочется. А начальник-то каков оказался, а? Тактичный такой. Прекрасно же знает, кого она похоронила. Ваня ведь сам ее на работу устраивал, сам с этим начальником договаривался. Они ж партнеры по бизнесу, все друг о друге знают. И кто она была для Вани, тоже начальник прекрасно знает.

Бессонная ночь давала о себе знать, голова кружилась слегка. Надо бы пойти и впрямь поспать хоть недолго. Не хватало еще по-настоящему заболеть!

Только легла и услышала тут же, как подал голос дверной звонок. И кто это может быть? Гриша вернулся, забыл что-то? У него же ключи есть.

Звонок повторился настойчиво, и пришлось встать, пойти в прихожую. Даже в глазок не посмотрела, сразу открыла дверь.

За дверью стояла Марина. Улыбнулась ей с вызовом, спросила быстро:

— Гриша где? Позови, мне поговорить с ним надо! Дома он? Чего молчишь-то?

Глаза Марины горели азартом и любопытством. Маруся молча продолжала смотреть на нее, чувствуя, как внутри поднимается что-то. И даже шальная мысль в голове мелькнула: «Вот я на ком сейчас оторвусь. Всю досаду, всю боль, всю свою невозможность что-то изменить вымещу, чтобы не лезла со своим со своим алчным азартом в чужие дела!»

— Тебе чего от моего сына надо? Зачем пришла? – спросила грубо, по-бабьи сложив руки под грудью. – Чего ты в нашу жизнь так нагло лезешь, а? Давай вали отсюда и никогда больше не приходи! Мы сами со своими проблемами разберемся!

Марина моргнула растерянно, не ожидая такого напора. Еще бы, Маруся же всегда раньше паинькой-соседкой была. Никогда ни с кем не ругалась, даже голоса не повышала. Конечно, растеряешься тут, Марину можно понять! Вон даже сказать ничего не может, стоит и лупит глазами!

Но в следующий момент соседка уже воспряла духом, проговорила звонко:

— А я не к тебе пришла, а к Грише! И не надо на меня наезжать! Потому что твой Гриша меня сам просил ему помочь! Вчера увидел у подъезда и попросил. И почему это я должна была ему отказать, с какого перепугу? Да и зря, что ли, я так рано вставала, чтобы по всем соседям пройти? Надо же было всех дома застать, пока на работу не ушли! Пусти, мне же сказать ему надо! Или позови его, чего ты передо мной встала, как танк?

Марина сделала попытку войти в прихожую, но она ее не пустила. Просто стояла столбом, и все. И сама себя чувствовала этим столбом – с места не сдвинешь, и не пытайся. Марина хмыкнула зло, встала на цыпочки, крикнула громко через ее плечо: