Книга Мы, твои жены и дети, страница 63 – Вера Колочкова

Голос его звучал все выше, все напористее, и ей даже показалось, прозвучали в нем слезные нотки. И вот уже Гриша выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Она вздрогнула, поднялась с тахты, вышла в коридор и увидела, как он надевает куртку, и никак не может попасть рукой в рукав, и одновременно пытается сунуть ноги в ботинки. Спросила растерянно:

— Куда ты? Поздно уже.

— Пройдусь! – бросил он коротко, что прозвучало так, будто он крикнул: «Отстань!»

И выскочил тут же за дверь. Она только и успела сказать ему вслед:

— Шапку… Шапку забыл!

Ушла на кухню, встала у окна. Смотрела, как сын идет по двору, на ходу застегивая куртку. Движения нервные, почти судорожные. Опять пошел к своей Клаве, наверное. Неужели жаловаться на мать будет? Ладно, пусть жалуется, если ему это поможет.

Ну почему сыну плохо? Почему его так лихорадит последнее время? Раньше ведь не был таким. Понятно, что потерю отца сильно переживает, но откуда это неприятие, эта злость?

Задавала себе эти вопросы и знала на них ответы. И все равно задавала зачем-то. Может, от этих ответов таким образом пряталась. Ведь понятно же, что она сама во всем виновата. Она сама не настояла в свое время, чтобы Иван юридически отцовство признал. Да он бы и не был против – надо было всего лишь до загса дойти да подписать нужную бумажку. А она даже ни разу не заговорила об этом. Все боялась, чтобы он не подумал чего плохого. Что она таким образом его к себе привязать хочет.

А теперь ее глупость ей же боком и вышла. Вот и приходится стоять у окна, смотреть, как сын в ночь уходит, и слезы со щек утирать. Все-таки глупая она женщина! И эгоистичная к тому же. О себе только думала, о сыне не думала.

Звонок в дверь застал ее врасплох, и быстрым движением ладоней она отерла щеки, пошла в прихожую. Кто бы это мог быть? Для гостей поздно уже.

Глянула в глазок, увидела соседку Марину. Стоит, рот до ушей растянула в улыбке, тарелку с куском пирога перед собой держит. Понятно, что ж. Пообщаться пришла. Скучно ей дома одной. Ладно, пусть заходит. Может, от грустных мыслей отвлечет.

— Привет, – ступила в прихожую Марина, коротко глянув ей в лицо. – Чего ты такая суровая? И лицо красное. Ревела, что ли?

— Да так, немного.

— Ладно, сейчас расскажешь. А я тебе пирог принесла. С грибами, как ты любишь. Гришка дома?

— Нет, только что ушел.

— Так поздно уже. Поругались, что ли?

— Ну не то чтобы поругались, просто не понимаем друг друга. Вернее, я его понимаю, но… Сама не знаю, что мне с этим пониманием делать.

— Ой, мудрено объясняешь, сама себя путаешь! Ладно, идем на кухню. Чайник включи и рассказывай!

— Да нечего рассказывать, Марин. В общем, ничего страшного вроде и не случилось.

— Вот вечно из тебя клещами все вытягивать надо! Скрытная ты, Маруся! Я перед тобой вся нараспашку, а ты очень скрытная! Давай рассказывай, что у вас происходит? Кто из вас кому претензии предъявляет: Гриша тебе или ты ему?

— Да я ему, получается. И он мне тоже.

— И в чем претензии?

— Понимаешь, он вдруг захотел претендовать на наследство отца. У Вани же бизнес был. Пошел к Ваниной дочери, а она его и слушать не стала. Мол, ты никто и звать никак, я у отца единственной дочерью была. Ну Гришу и зацепило. Теперь как чумной ходит. Все твердит: я им докажу, я им докажу.