Книга Всего лишь любовь, страница 139 – Мари Соль

— Костя, ты что? — Инесса подходит, кладёт свою руку ко мне на плечо, — Ты в порядке? Воды принести?

Я машу головой:

— Где она? Света.

— Ну, что тебе Света? — вздыхает Инесса, опять становясь деловито-серьёзной, — В больнице она.

— В больнице? — шепчу.

— Ну, там другая история. Это тебя не касается, понял? Не вздумай ходить к ней! — палец Инессы настойчиво тычет в меня.

— Почему? — озадаченно хмурюсь.

— Потому! — произносит шефиня, — Ты итак натворил… Боже, как вспомню, так вздрогну! Думала, сроду потом не отмоюсь от всей этой грязи. Уж если б раздули скандал, то наш ВУЗ, да и я вместе с ним, угодили бы в чёрные списки.

Она говорит обезличенно.

«Света в больнице», — рассеянно думаю я. Почему? Отчего? Неужели, моя вина в том? Нет! Я обязан узнать. Я обязан её навестить. Но ставить в курс дела шефиню совершенно не обязательно. Инесса итак пострадала! Мне стоит её поберечь.

Поднимаюсь:

— Инесса Васильевна, даже не знаю… Я рад! Это — лучшая новость за последнее время. Да что там, за всю мою жизнь! Не считая рождения сына и дочки.

Теперь, когда я стою в полный рост, Инесса не кажется такой уж серьёзной. Трудно казаться серьёзной, когда ты вынужден смотреть на кого-либо снизу вверх. Она ростиком с Витку. И почему в моей жизни все женщины мелкие? Высоких и длинноногих брюнеток уже разобрали, пока я страдал?

— Я тоже! Я тоже несказанно рада этому, Костя, — берёт мои плечи, сжимает, — Ничего, ничего, — поправляет пиджак на груди, — Эту историю скоро забудут. И всё войдёт в привычную колею. Даже хорошо, что сейчас лето, каникулы. Сессия позади! А с сентября ты приступишь к работе. С новыми силами в бой.

— И вечный бой, покой нам только снится, — продолжаю я мысль.

Инесса, меня отпустив, улыбается:

— Да, это уж точно! Покой нам только снится. Но, такова жизнь.

«Жизнь — жестянка», — добавляю я мысленно. Из кабинета выбираюсь каким-то подавленным. Мне бы воспрянуть! Но сил не осталось. Как говорил Фридрих Ницше: «После победы наступает чувство великой потери». Примерно так и со мной! Я потерян. Единственное, чего мне сейчас хочется — сесть, покурить и подумать.

Но, увы! Остаться один на один со своей рефлексией, мне не даёт громкий оклик.

— Борисыч! — Артур Моложаев стремится ко мне сквозь пролёт, — А я как знал, что ты тут!

Я усмехаюсь. Обнявшись, мы отходим в сторонку. Народу сейчас в ВУЗе мало, преподаватели все разбрелись в отпуска. Так что, моё появление здесь проходит бесследно. Почти.

— Ну, как там? Как чё? — торопит Артур, выпучив взгляд, словно рыба.

Пожимаю плечами:

— Оправдан.

Артур выдыхает так шумно, как будто копил этот воздух в себе:

— Ну, как гора с плеч! Я прямо извёлся весь. К Инесске ходил. А она, зараза такая, не колется. Говорит: «Это наше с Шумиловым дело! Не лезь». Представляешь?

— Да, Инесска — кремень! — соглашаюсь.

— Ну, так что? Расскажи? Как сложилось? — не унимается мой институтский приятель.

Предлагаю ему:

— Может, под ивкой присядем?

Мы покидаем наш ВУЗ. Окружающий мир заливает июньское солнце. Этот июнь я запомню надолго! На всю свою жизнь.

Ива всё там же. Стоит, наклонившись в печальном раздумье. Прячет скамью под своей шевелюрой. Садимся. Вздыхаем. И я, закурив, говорю всё, как есть.

— Вот, дела! Ну, и жизнь у тебя, Борисыч! Хоть книгу пиши.