Книга Всего лишь любовь, страница 106 – Мари Соль

Домой приезжаю уже «на колёсах». В прямом смысле слова, и в переносном. Таблетка не действует! Упущен момент. И мигрень, моя спутница, что возникает всегда неожиданно, захватила уже половину моей головы. От виска и до шеи. Пульсирует боль. Нестерпимая, острая, резкая. Я с трудом добираюсь до своего этажа, открываю входную и вижу Капустина.

— Оооо, — забираюсь в квартиру.

Всё, чего хочется мне, всё, на что я способна — это дойти до дивана и лечь. Рука моя свесилась на пол. Из приоткрытого рта вырывается стон.

Понимаю, что мне не осилить прогулку с Капустиным. Было время, Шумилов кричал, возмущался и топал ногами! Почему забираю собаку, лишаю его общения с псом? Вот, пусть докажет свою «профпригодность».

На быстром наборе стоит его номер. Звоню.

Отвечает:

— Алло!

— Костя, — с трудом говорю, — Ты можешь забрать на сегодня Капустина?

— Могу! Да, конечно. А что? Что случилось? — он, судя по звуку, был в ванной. Выходит, старательно смыв за собой.

Закрываю глаза, даже свет из окна, тусклый, сумрачный, бьёт по усталым глазам, как заноза впивается в веки.

— Мне кажется, я умираю, — шепчу, — Приезжай.

— Мне кажется, я умираю, — её голос на том конце провода едва различим, — Приезжай.

Я вцепляюсь в смартфон:

— Виталин, не шути так! Виталь! Что с тобой? — кажется, мелкий узор на обоях сливается в мутное зарево красок. Я еле дышу.

— Ну, что-что, Кость? — раздражается Витка, — Мигрень! Я с тобой говорю через силу. Не то, что Капустина выгулять, встать не могу!

От сердца слегка отлегло. Но волнение также трепещет внутри, не давая звучать без эмоций:

— Виталин! Я приеду сейчас. Слышишь, жди!

— Угу, — отзывается Витка.

И, прежде чем она успевает меня отключить, говорю торопливо:

— Может быть, привезти что-нибудь? Продукты, лекарства? В аптеку заехать? Ты только скажи!

— Ничего, ничего мне не нужно, — усталым, надтреснутым голосом, шепчет она, — Просто сам приезжай.

«Просто сам», — повторяю себе. Собираюсь так быстро! Забыв, что поставил на газ макароны. Проверив три пункта: газ, свет и вода, закрываю входную. Бегу по ступеням, лифт занят, я ждать не могу. Машину веду осторожно, но цепко. На счастье, меня пропускают. Светофоры зелёные, пробок не видно.

Домчавшись, оставив авто на обочине, быстро вбегаю в подъезд. У дверей беру пару секунд передышки. Чтобы она не учуяла, как я спешил. Дыхание сбивчиво. Сердце колотится. Я решительно жму на звонок.

Виталина выходит. Усталая, бледная. Словно только проснулась. Прижимает ко лбу полотенце. Пижамная майка сползла, оголив острый выступ соска. Она неохотно её поправляет:

— Не прошло и полгода, — тот же голос, которым она говорила со мной минут сорок назад.

— Торопился, как мог, — говорю.

Она позволяет войти. И на фоне стены её бледность такая пугающе явная, что меня накрывает тревожной волной.

— Вот тут все его принадлежности, в сумке. Корм по дороге купи. У меня тут немного осталось, — Виталя кивает на сумку от Royal Canin, которую мы раздобыли по акции. Рядом пакетик с излюбленным Chappi.

Но я не хочу уезжать! Оставлять Виталину в таком состоянии…

— Виталь, ты б ложилась, — беру её за руку.

Вита сминает в руках полотенце. Оно уже высохло. Я замечаю, как веки припухли. От слёз? Как тёмные тени лежат под глазами. Как губы искусаны до крови.