Книга Всего лишь любовь, страница 103 – Мари Соль

Шумилов на том конце провода что-то усердно пытается мне объяснить. Я слышу лишь окончание пылкой и трепетной речи:

— …это как сбросить наездника с лошади, Вит! Так нельзя. Ты же просто его уничтожишь.

— Всё это ты должен был говорить не мне, а ему, Костя! И поставить его перед выбором: если не хочет терять работу, пускай ставит крест на любви, — последнее слово я говорю нарочито язвительно. Какая уж там любовь может быть? Понятно, что юная девочка лучше великовозрастной бабы. Кому ж не понравится! А у этой глаза в кучу, она и не знает, что даром себя отдаёт…

— Вит, это слишком жестоко, — врезается в стройную мысль мой пока ещё муж, — Нужно сначала поговорить с Майей. Попытаться понять, что она чувствует к нему.

— Ой, что она чувствует, Кость? Ты прям как ребёнок, честное слово! В этом возрасте только гормоны имеют значение. Скоро этот всплеск пройдет, и она будет очень жалеть, что потратила лучшие годы на того, кто её не достоин.

— Как ты? — усмехается он. Вот, опять! Переход на меня. Вот, Шумилов не может без этого!

— Да, представь себе! Так что я знаю, о чём говорю, — решаю впервые с ним согласиться.

«Только я ни о чём не жалею», — добавляю уже про себя. Я любила, страдала! В итоге родила чудесную дочь. Которая, правда, теперь вытворяет что зря. Но это уже совсем другая история…

Шумилов меня убеждает, что вызовет Майку на разговор. Ну-ну! Было бы сказано. Хотя, ему она откроется скорее, чем мне. Со мной дочь никогда не была откровенна. Как будто я враг ей! Как будто хочу ей плохого. И его мысль о том, что вмешательство в личную жизнь причинит Майке боль, так засело внутри, что уже сомневаюсь, а стоит ли…

Оформив заказ, вижу сумму. Понимаю, что траты последуют, и куда более крупные. Завтра нагрянет ремонтник, чинить наш единственный кондиционер. От исправности которого в буквальном смысле слова зависит то, как мы будем работать! Атмосфера должна быть приятной. А он, то морозит, как зверь, то молчит, игнорируя кнопочки.

Повариха Наташа подходит, когда я уточняю у мастера время на завтра. По её виноватому виду я знаю, что новости будут не слишком приятные.

— Что? Что случилось? Сломалась духовка? Вытяжка? Кран в туалете потёк? — тороплю.

— Хуже, — вздыхает она.

Я смотрю выжидающе. Чувствую, как ускоряется сердце.

— Там Малакушин просрочку доставил, — произносит Наташа.

ИП Малакушин, с которым работаем несколько лет, стал уже как родной. Точнее, не он сам, а его предприятие. Ни одного нарекания! По крайней мере, до этого часа.

— Что… всю? — говорю.

По накладным там полнейший набор составляющих для всевозможных десертов. Творог, сыры, молоко и те самые сливки. Мы, кстати, так и не перестали готовить «Тирамису», и фирменный торт «Витамила» теперь носит новое прозвище.

— Нет, не вся, только сливки прокисшие, — кривится Ната, — Я знаю, Виталин Михална, я должна была их понюхать, открыть. Только всё ж на доверии! Уж сколько мы с ними работаем, и никогда такого не было.

— Никогда такого не было, и вот опять, — произношу я задумчиво.

— Чего делать-то? Назад отправлять? — Наташа в переднике, в белом чепце, похожа на кругленький мягкий вареник. Она — мой спасительный круг! Про таких говорят «тортофея». И тесто она месит только руками. По крайней мере, в Наташину смену вся выпечка пышная, сладкая, что даже у самых заядлых диетчиков слюнки текут.