Онлайн книга «Всего лишь любовь»
|
Я пытаюсь припомнить, говорила мне Майя о чём-нибудь, вроде этого. Пишет книгу? Обидно даже. А ведь я раньше читал всё, что она писала. Все статьи, сочинения, даже частушки для детского конкурса! А когда перестал? Когда доченька выросла… — Вы ей об этом сказали? — пытаюсь отвлечься, — Ну, что прочитали и что вам понравилось. — Нет, что вы! — смеётся Борис, — Она же немедленно бросит! — Почему? — удивляюсь. Он смущается, рука машинально трогает дужку очков. Поправляет её: — Ну, я как бы её замарал своим вниманием. Нельзя демонстрировать текст никому, пока он не дописан. Это Майкина убеждённость. Одна из её убеждённостей. Поразительно! Чувство, что мы говорим не о Майе. О какой-то другой Майе. Которую я знаю хуже, чем он. — Возможно, и мне посчастливится когда-нибудь его прочитать, — отвечаю, и чувствую… ревность. — Это уж, как Майя сочтёт. Я же со своей стороны буду настаивать, чтобы она отдала эту рукопись в издательство. Но только Майе решать! Относительно творчества. Как и относительно всего, что касается нас. Сказав это «нас», замолкает. Опять начинает «жевать» свою нижнюю губу. Та изрядно обкусана. Да, уж! Нас. Есть они, и есть я. И я уже, как бы, отдельно от Майи. Как давно я отдельно? Сначала её блудный папа решил объявиться. Теперь этот Немов Борис… — Вы так говорите, как будто для вас отношения с Майей — всего лишь приятная мелочь, — цежу. И жалею теперь, что не врезал. — Нет! Что вы! — спешит разуверить, — Я просто… Я просто очень боюсь. Понимаю, что это случится. И очень боюсь. И готовлюсь. — К чему? — говорю. В голове, словно вспышка, «невинная» мысль. Неужели Майка беременна? — К тому, что она меня бросит, — вздыхает профессор. Отводит глаза. Я смотрю на его выступающий нос, на кадык, подбородок, щетину. Не хочу представлять, но невольно себе представляю… Что он целовал мою дочь. Он касался её, трогал всячески. Был с ней… в постели. О, Господи! Это так непривычно и жутко, что даже мурашки бегут по спине. — С чего вы так уверены в этом? — бросаю ему. — Понимаете, — хмурится Немов и вновь поправляет очки, — Майя такой человек. Ей сейчас хорошо, в этом моменте, со мной. Ей кажется, это навсегда. Но время пройдёт, ей нужны будут совершенно другие эмоции. И я не смогу ей этого дать. Сможет кто-то другой! И я, как человек её любящий, должен буду её отпустить. Будет больно! Но… любви не бывает без боли, ведь так? Наверное, так рассуждал Богачёв, когда отпускал Виталину… Эта мысль настигает внезапно. А следом приходит та самая боль. Нестерпимая, жгучая… — Да уж… Тут я с вами согласен, — шепчу. — Так что смею заверить вас, наши с ней отношения не продлятся долго. Через год с небольшим, Майя остынет ко мне, обратит свой девичий взор на другого. Я же за это время постараюсь ей дать максимально, всё, что смогу. Задействую все свои связи, возможности. В плане писательства, в плане учёбы, — стремится меня убедить. — То есть вы, заранее зная, что разлука неизбежна, всё равно ступили на этот путь? — я смотрю на него теперь как-то иначе. Не знаю даже, что стало причиной тому… — Да, ступил! Даже день, проведённый с ней рядышком, стоит того, — улыбается Немов. Я должен его ненавидеть. Но внутри почему-то безмерная жалость к нему… Или к себе самому? Ведь и я знал заранее, что обрекаю себя. Быть мужем, не значит — любимым. Быть другом, не значит, всегда… |