Книга Всего лишь любовь, страница 101 – Мари Соль

— Что ж, я планировал как-то наехать на вас, призвать вас к ответственности, поставить условия. Не знаю, что ещё? Пригрозить! Но теперь…, - развожу я руками.

Немов смотрит с опаской, опять поправляет очки:

— Что теперь?

— А теперь вы меня обезоружили! — произношу это с лёгкой усмешкой. И словно камень упал с моих плеч.

— Майя именно так говорила о вас! — улыбается Немов.

— Обо мне? — я хватаюсь за фразу.

— Да! Она говорит, что вы человек понимающий, — цитирует он мою дочь.

— Надо же, — хмыкаю я с теплотой, — Моя жена, Вита, могла бы с этим поспорить.

Немов вздыхает и вновь поправляет очки:

— Я произвёл на неё не самое лучшее впечатление. Увы, но первое впечатление нельзя произвести дважды. А жаль!

— Ничего, — говорю, — Если, как вы сказали, ваши с Майей отношения продлятся недолго. То и Вита не слишком расстроится. Она, как и всякая мать, хочет выдать дочь замуж, хочет внуков понянчить. Ну, вы понимаете…

— Я понимаю! — кивает с готовностью, — И если бы Майя пошла за меня…

Мой взгляд прерывает поток красноречий. Говоря ему: «Стоп». Вот здесь стоп! Я не намерен с тобой обсуждать вашу с дочерью мнимую свадьбу.

— Я имею ввиду… Ведь не грех помечтать? — усмехается он, поджимает губу. Словно знает, что эти мечты никогда не найдут воплощения.

— Скажите? — желая сменить тему, решаю припомнить один из прочитанных отзывов, — Я наткнулся на отзыв в сети. Ваш отзыв на книгу. Одну из историй Липскерова Дмитрия. Я в своё время перечитал все его произведения. Начинал с «Пространство Готлиба».

Немов, чуть вскинув лицо, подаётся вперёд. Опираясь о стол, он вздыхает:

— И как вам?

— Потрясающая фантасмагория! — весело хмыкаю я, — Я бы сказал, фантазия на грани эпатажа.

— Да, его нередко сравнивают с Пелевиным, — произносит «знаток», — Но Пелевин более социально-ориентирован. Романы Липскерова оторваны от жизни, политики. Абсолют в мире фантазий!

— У него нет новых книг? — интересуюсь, — Я бы прочёл.

— Последний прочитанный мною роман назывался «О нём и о бабочках», — отвечает Борис.

— О, да! Я читал, — вспоминаю историю. Странную! Впрочем, как все у известного автора. В этой конкретной истории член главгероя, сперва перестав функционировать, ожил. Точнее, исчез! Воплотился в живом человеке. Который и стал выполнять его функцию, спать с его юной женой…

— Наверное, в нём воплотились все страхи мужчины за сорок, — стыдясь, произносит Борис.

Мы молчим, усмехаясь. Каждый — своим собственным мыслям. В этот момент к нам решает приблизиться одна из официанток. Очевидно, что наш разговор не желали прервать. А теперь пришло время заказывать что-нибудь. Или… уйти.

— Эспрессо, пожалуйста, — говорю я, не глядя в меню, — И круассан.

— Мне тоже, — кивает Борис.

— Больше ничего? — с лёгкой досадой бросает девчонка, одетая в тёмный костюм.

— Пепельницу, если можно? — произносит профессор, — Вы курите? — этот вопрос адресует уже мне.

— Давно не курил, — говорю, — Но с недавних пор начал.

Вернувшись к приятной ему теме книг, он опять вопрошает:

— А вы читали Анну Борисову?

Не найдя это имя в своих закромах, я пожимаю плечами:

— А кто это?

— Это, — поправив очки, произносит Борис, — Альтер-эго Акунина! Того, что описал Эраста Фандорина. Знаете?

— Да, конечно! — я радуюсь, что не попал впросак, — Каюсь, правда, смотрел, не читал.