Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 64 – Анна Кривенко

Я посмотрела на него с удивлением. Он действительно так считает?

Было странно.

Странно и непривычно — слышать от кого-то такие слова.

Словно кто-то впервые за долгое время позволил мне просто быть собой…

* * *

У Вячеслава на кухне пахло чем-то удивительно домашним — тёплым, спокойным, почти забытым. Он стоял у плиты, засучив рукава, и помешивал в сковороде что-то ароматное. Масло тихо потрескивало, в воздухе витал запах лука, специй и тушёных овощей.

— Сейчас будет, — сказал он, не оборачиваясь. — Терпи пять минут. Это фирменное блюдо холостяка — овощное рагу с курицей. Всё просто, но вкусно.

Я сидела за столом, обхватив ладонями кружку с горячим чаем. Чай был слишком крепкий, немного горчил, но казался на удивление утешительным.

На подоконнике дымилась свеча, за окном уже было совершенно темно, и редкие хлопья снега кружились в свете фонаря.

Как же давно я не чувствовала себя так… спокойно. Неуклюже, неловко, но по-настоящему спокойно.

Вячеслав что-то насвистывал под нос, ловко переворачивая лопаткой кусочки курицы. Потом вдохнул аромат и довольно кивнул сам себе.

— Вот, видишь? — обернулся ко мне с улыбкой. — Не зря терпела. Сейчас попробуешь — скажешь, что я мог бы открывать ресторан.

— Обязательно скажу, — ответила я, невольно улыбнувшись в ответ.

Он поставил тарелки, положил мне щедрую порцию. И пока я ела, рассказывал какую-то историю из своей юности — как однажды едва не сжег кухню, решив приготовить блины. Я слушала, кивала, посмеивалась, сама удивляясь, что могу смеяться так легко после отвратительной выходки сестры.

Атмосфера была до странности уютной.

Тепло от лампы, аромат еды, размеренный мужской голос — всё это будто укутывало пледом счастья. И самое главное — я не чувствовала фальши. Ни тени.

С Вячеславом не нужно было притворяться. Не нужно было быть удобной, сдержанной, умной. Можно было просто сидеть, слушать, кивать, смотреть, как он двигается, как улыбается, как ловко обращается с вилкой.

С ним действительно можно было расслабиться. Как с настоящим другом.

А потом… невольно всплыли воспоминания.

Я вспомнила нашу с Егором кухню — всегда идеально чистую, холодную, без запахов. Бывший муж тоже иногда любил приготовить что-то этакое. В такие минуты категорически нельзя было шуметь, смеяться, нельзя было просто сидеть и смотреть, как он готовит. Егор не любил, когда я стояла рядом и заглядывала в его сковороду. Говорил, мешаю. Или просто хмурился. Тогда я думала, что так и должно быть. Что любовь — это не уют, а порядок. Не тепло, а долг. Привыкла…

А теперь — вот.

Сижу на чужой кухне, ем простое рагу из курицы, и понимаю, что жила во тьме. Настоящей.

Я даже не знала, что может быть вот так — по-домашнему, спокойно, рядом с человеком, с которым тебе просто хорошо, даже если нет ни намёка на романтику. Просто… хорошо.

Приятно от его улыбки. Приятно от тембра его голоса. От того, как он подаёт тарелку, как смотрит — просто, по-человечески, без осуждения, без ожиданий.

И вдруг защипало в глазах от переполняющего чувства благодарности.

Я отвернулась к окну, сделала вид, что рассматриваю снег.

Потому что всё ещё ненавидела показывать свои настоящие чувства. И, наверное, боялась, что Вячеслав их увидит.

Но глазастый директор, конечно, всё заметил. Его взгляд стал внимательным, чуть настороженным, задержался на моём лице чуть дольше, чем следовало, а потом ускользнул, будто давая понять, что не станет лезть без приглашения.