Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 62 – Анна Кривенко

— Но это не спектакль! — воскликнула она с притворной искренностью и совершенно бесцеремонно схватила меня за руку. — Как ты можешь так говорить, Катя? Ты ведь самый дорогой человек в моей жизни! Почему же ты отворачиваешься от меня?

О, как же мне хотелось ей всё высказать! Всё, что накопилось за эти месяцы. Но я понимала: именно этого она и добивается. Ей нужно, чтобы я сорвалась и при всех начала обвинять ее, усугубляя ситуацию. Тогда она победит.

Но я не собиралась играть по её правилам. Даже если бы я открыто заявила, что она увела у меня мужа, — никто бы не поверил. Маша нашла бы нужные слова, включила бы слёзы, невинный взгляд. Она умела играть на публику и сейчас просто наслаждалась представлением.

Но не на этот раз.

— Думаю, что мне пора, — произнесла жёстко, поднимаясь и хватая сумку.

Вячеслав тут же поднялся следом.

— Я провожу вас, — спокойно сказал он.

Но подвыпившие коллеги зашумели, не желая лишаться забавного представления:

— Вячеслав Андреевич, да не потакайте этому! Пусть сёстры помирятся! Семья — это святое! Скажите хоть пару слов Екатерине Николаевне, может, образумится!

Я поморщилась от этой бесцеремонной наглости, а на губах Маши мелькнула торжествующая улыбка. Да, ловушка сработала идеально. Что бы я ни сделала — она всё равно выглядела бы победительницей. Если бы я начала спорить, — она победила бы. Если промолчу — увы, тот же результат…

Но внезапно голос Вячеслава, прозвучавший спокойно, уверенно и мягко, заставил обстановку резко поменяться.

— Дорогие коллеги, понимаю ваше желание помочь нашим сотрудницам, — сказал он, — но ссоры и примирения, выставленные напоказ, всегда немного фальшивы. Думаю, Мария Николаевна зря подняла эту тему сейчас. Мы ведь отдыхаем, а не снимаем драму.

Он перевёл взгляд на Машу, и её самоуверенность заметно померкла.

— Поэтому, Мария Николаевна, попрошу вас больше не начинать подобных разговоров в присутствии коллег. Своими личными вопросами, то есть выяснениями отношений с родственниками, занимайтесь в другое время.

После короткой паузы сменил тон, как умел только он — легко и безупречно:

— Друзья, не меняем хорошего настроения! Но, увы, мне уже пора. Ваш директор слишком занятой человек, чтобы расслабляться чрезмерно долго.

Он повернулся ко мне:

— Пойдёмте, Екатерина Николаевна. Я знаю, что у вас тоже дел невпроворот. Да-да, не спорьте, я всё равно пришлю вам документы — хоть домой.

Он подхватил меня под локоть и мягко, но настойчиво увёл из зала, не оставив никому возможности возразить или остановить нас.

И только на улице я впервые позволила себе выдохнуть.

Ночная прохлада тут же заставила поёжиться, и я замерла посреди аллеи, кутаясь в пальто.

Вячеслав остановился и обернулся ко мне. Я посмотрела ему в глаза, всеми силами стараясь показать свою благодарность за спасение.

— Спасибо вам, Вячеслав, — сказала я тихо, впервые за долгое время не называя его директором. — Это было очень нужно и важно для меня. Вы освободили меня из ловушки, которую расставила Маша.

Вячеслав заметил, что я дрожу и вдруг подошёл ближе. Взял меня за плечи и стал потирать их, будто стараясь согреть.

Я замерла от его прикосновений и даже перестала дышать. Глубоко сглотнула, борясь с желанием отстраниться, но в то же время испытывая странное, почти физическое наслаждение от его заботы и тепла крепких мужских рук.