Книга Гром в моем сердце, страница 41 – Юлия Четвергова

Я утаскиваю три блинчика из общей тарелки, пока мама увлечена распеканием старшей дочери, и сажусь за стол. Взгляд невольно падает на экран чужого смартфона, и я вижу вкладку с различными вакансиями от работодателей.

Тут-то до меня и доходит, в чем причина их разногласий, а весь спор-разговор наконец обретает смысл.

— Не смей защищать сестру! — Все больше распаляется ма. — Она постоянно только и говорит о том, чтобы ты работала. Но Ника не понимает, что такое учиться на бюджете, да еще и идти на красный диплом! Понятия не имеет, что это тоже труд и колоссальная работа! Ты хоть раз задумывалась о том, каково Лоле? — Последний вопрос адресован мне.

Я сижу к матери спиной, поэтому не вижу ее лица.

Да и не хочу видеть, если честно…

В ответ лишь пожимаю плечами, надеясь, что конфликт угаснет сам собой. Не один год подряд слышу эти упреки.

— Да отстань ты от нее! — вдруг повышает голос сестра, вскакивая со своего места. Уперев ладони в стол, она сурово смотрит на маму исподлобья. — Это мое личное решение! — произносит она с нажимом.

— Не смей повышать на меня голос! — ахает мама. — Воспитала дочерей на свою голову! Совсем субординацию не соблюдают! Одна игнорирует мать, а другая — хамит! Выросли, да? А кто пеленки ваши стирал? Кто работал не покладая рук, чтобы вы не голодали? Неблагодарные девчонки! До нервного срыва решили мать довести?

В сердцах она бросает полотенце на ближайший свободный стул и уходит из кухни. Даже плиту не выключает.

— Мам! — Кричит ей вдогонку Лола, но я-то знаю, что все бесполезно. Такой уж у ма характер — обидчивый.

— Не ходи, только хуже сделаешь, — говорю сестре, когда та собирается пойти следом. — Пусть остынет сначала. Дай ей минут десять, и она успокоится.

Блондинка около минуты мнется в нерешительности, но в итоге подходит к плите и выключает ее. Убирает сковородку с подгоревшим блином в сторону и, тяжело вздыхая, садится рядом со мной. Я же беру пульт от телика и вырубаю его, чтобы фоновый шум не раздражал еще больше.

Какое-то время мы сидим в тишине, ожидая пока негативная атмосфера рассеется сама собой. Я жую блин с малиновым вареньем, а близняшка безжалостно дырявит его собрата зубочисткой.

— Спасибо за краски, — произношу, допив чай, и поднимаюсь из-за стола.

— Я же обещала, — тихо произносит Лоло и выдыхает так, словно устала не меньше моего.

— Но была не обязана. Особенно в связи с тем, что случилось.

Сестра хмыкает, поворачиваясь ко мне:

— Должна же я сделать хоть что-то хорошее для тебя. — И добавляет скороговоркой: — Я знаю, что Олег все подстроил. Это в его духе. Так что можешь не переживать насчет вчерашнего. И прости меня за то, что я наговорила тебе у «Богемы».

От ее слов съеденный блин застревает где-то в горле и не желает продвигаться в желудок.

Или же комок образовался вовсе не из-за них…

Не прошло и суток, а передо мной извинился не только Гром, но и сестра. Два человека, которые считают извинения слабостью и за всю жизнь просили у кого-то прощения от силы пару раз.

Такое ощущение, что Олег и Лоло до сих пор продолжают плести паутину интриг и играть в непонятные нормальным людям игры.

Но, с другой стороны, мои мысли уже напоминают мысли параноика. Пора с этим заканчивать.

Громов добился своего — Лола смирилась с поражением, не желая продолжать холодную войну с бывшим. А я, наконец, могу выйти из игры, в которую мажор затащил меня грязным шантажом.