Книга Гром в моем сердце, страница 44 – Юлия Четвергова

— Ты как собака на сене! — шиплю я и выдираю руку.

— Ты о чем? — Выгибает темную бровь.

— Ни о чем, забей, — мрачно цежу сквозь зубы. И давлю тянущее чувство в груди.

— Ника, не смей никуда уходить без моего ведома. Я Алле Сергеевне обещал, что за вас с Лоло головой отвечаю.

Это правда. Мама отпустила нас на выпускной вечер только потому, что Олег обещал за нами присматривать.

— Тогда вызови мне такси, я поеду домой!

От напускного веселья не остается и следа. Алкоголь в крови что-то делает со мной. Срывает все внутренние клапаны. Стирает запреты. Меня кидает из стороны в сторону. Штормит.

И всему виной этот слепой дурак!

— Еще рано. Через пару часов уедем вместе, — мажор хмурится все сильнее. От него исходят волны недовольства, которые он успешно гасит. Пока. — Буду знать, что тебе нельзя пить. По крайней мере, в таком количестве, — скалится Гром.

— Давно ко мне в мамочки записался? — огрызаюсь, настырно пробираясь сквозь толпу к выходу.

Душно.

Как же здесь душно!

— В папочки, — саркастично тянет он в ответ, изображая мою тень.

— В женский туалет тоже следом за мной пойдешь? — останавливаюсь посреди пустого (что не может не радовать) темного коридора и возмущенно упираю руки в бока.

Все учащиеся старших классов сейчас тусят в актовом зале. Выпускные в поселках городского типа проходят именно так: скромно и без излишеств. На шикарные рестораны наши родители попросту не заработали. Конечно, отдельные индивидуумы даже после тусы в школе оккупируют местный клуб, но это уже будет по собственному желанию.

Но главное — без присмотра учителей и стайки предков из оргкомитета.

— Вряд ли ты будешь пробовать еще и покурить в первый раз, так что подожду тебя снаружи, — самодовольно заявляет эта белая ворона, которая зачем-то затесалась в нашу школу для простолюдинов.

— А как же Лола? Разве за ней не нужно присматривать? — фыркаю ехидно.

Негодование захлестывает с новой силой, когда до меня вдруг доходит, что он видит во мне ребенка.

Не девушку… Ребенка!

И, скорее всего, ничего не изменится… Ни сейчас, ни в будущем.

— Лоло может сама за себя постоять. Ну, и… как бы это сказать? Она раньше тебя выросла, Веснушка, — тепло улыбается Олег и подходит вплотную. Заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — А вот ты еще ничего толком не смыслишь во взрослой жизни.

Что-то внутри обрывается. Звенит, как лопнувшая струна, вторя его словам. Развернувшись на низких каблуках, я несусь в дамскую комнату, лишь бы скрыться от этого взгляда хотя бы на мгновение. Дать себе время отдышаться и прийти в себя.

Он слишком красив. Особенно сегодня. Прическа — модная шторка. Обсидиановая рубашка, поглощающая любой источник света. Две пуговицы, расстегнутые у шеи. Выглаженные брюки вместо дырявых джинсов и лакированные туфли.

Невозможно смотреть на него! Не могу…

Я не успеваю спрятаться. Гром ловит меня, настигая, словно зверь добычу. Заключает в крепкие объятия, прижимая мою оголенную спину к своей груди. Его руки замыкаются кольцом на моей талии, а тяжелое дыхание путается в локонах на затылке.

— Поймал, — шепчет мне на ушко низким, вибрирующим басом.

Я содрогаюсь всем телом. Кожа становится гусиной, покрываясь мурашками, а сердце, это предательское сердце, замирает, чтобы уже через секунду забиться вновь с неистовой силой.