Книга Гром в моем сердце, страница 137 – Юлия Четвергова

Но слушать их однозначно не стоит.

Я не умею извиняться. От слова «совсем». Всегда теряюсь или запинаюсь. Не могу подобрать правильные слова и не знаю, что сделать, чтобы загладить свою вину.

Но больше всего боюсь, что другому человеку это будет не нужно.

Гром сейчас выглядит именно так: руки в карманах серых спортивок, лицо каменное, не выражающее никаких эмоций, взгляд отсутствующий.

— Олег? — Закусив щеку изнутри, смотрю на его широкую спину с четкими, словно прорисованными мышцами. На линии татуировок, спускающихся от плеч к запястьям. — Ты голодный?

— Угу. — Идет в сторону гаража, не выпуская из рук ветровку, в которой пришел. Притом что футболку он только что кинул в стирку.

Собирается ночевать в машине? Или просто провоцирует меня на чувство вины?

— У тебя такой вид, будто ты не спал всю ночь, — пытаюсь поддержать диалог, чувствуя себя по-идиотски.

— Не спал, угу, — подтверждает сухо. И скрывается за дверью, ведущей в гараж, оставляя меня одну посреди коридора.

Да, я знаю, что сглупила. Знаю, что виновата. Но видя, как Гром законно дуется, не могу избавиться от чисто женского инстинкта — обидеться в ответ.

Ну не привыкла я бегать за кем-то! Не привыкла навязываться! Обычно это он…

И тут меня накрывает осознанием:

Я привыкла к тому, что Олег за мной бегает.

Подумать только!

Могла ли я предположить, что Гром когда-то будет бегать за мной? Да никогда!

А теперь он бегает от меня …

Преследовать Олега так и не решаюсь. Не придумав ничего лучше, скрываюсь на кухне. Вожусь на ней около получаса: готовлю нам завтрак, чтобы хоть чем-то занять себя. И особенно свои мысли.

Вот только это плохо помогает. Я все равно то и дело проваливаюсь в размышления.

Одних извинений недостаточно. Я понимаю. Но как теперь все исправить?

Я позволила близняшке себя обмануть. Повелась на провокацию. Сказала, что доверяю Олегу, — и чуть не разрушила все своими же руками!

А если бы Гром не стал разговаривать со мной? Если бы просто промолчал, как вчера?

Я бы уехала, ненавидя его.

Боже…

Какая же я импульсивная дурочка!

Закончив печь блинчики, наливаю мед в небольшое стеклянное блюдце и варю кофе на две порции.

Снова кофе. Уже становится плохой привычкой.

Надо поговорить с Лолой. Я должна бороться за свое счастье. А она не имеет права вмешиваться в мою жизнь. Да и разве сестры так поступают? Когда Лола встречалась с Олегом, я делала все, лишь бы она была счастлива.

Так почему же теперь сестра делает все, чтобы разрушить мое счастье? Мы же семья…

«А была ли у меня вообще семья?» — отдает выстрелом в сердце.

От этой мысли руки начинают дрожать, и я случайно разливаю кофе на столешницу. Капли разлетаются во все стороны, а самые крупные попадают мне на руку, обжигая. Я шиплю ругательства на всю кухню. Бросаю турку в раковину, включаю холодную воду и подставляю под нее обожженное предплечье.

Олег решает появиться ни раньше, ни позже, именно сейчас. Каменное выражение испаряется, стоит ему заметить красное пятно на моей руке и услышать жалобное хныканье.

Кинув какую-то коробку на кухонный остров, он подлетает ко мне.

— Ника, ты в порядке? Сильно болит? Дай посмотрю! — По-весеннему зеленые глаза мечутся от моего лица к ожогу и обратно.

А я…

Я готова расплакаться от того, что он больше на меня не злится. И что его малахитовые глаза снова полны эмоций, когда он смотрит на меня.