Книга Гром в моем сердце, страница 139 – Юлия Четвергова

— Помнишь, ты говорил, что у каждого из нас свои демоны? — Я стараюсь выглядеть серьезной. Но уголки губ все равно предательски ползут вверх.

— Помню, — вкрадчиво тянет Гром, догадываясь, что в моей фразе есть подвох.

— Так вот. — Держу томительную паузу, сохраняя немного интриги. И выпаливаю, краснея: — Меня только что осенило.

— Кажется, я уже догадываюсь, — бормочет парень, а его грудь сотрясается от тихого смеха.

— Мой демон — это ты.

Я хихикаю, скрывая за смехом смущение, а Олег демонстративно закатывает глаза.

Фыркает:

— Долго же ты соображала, Веснушка. — Чмокает меня в щеку и притягивает к себе. — Иди сюда, мой Гёте. Тут где-то была мазь от ожогов, — Гром тянется к кухонным шкафчикам, сюсюкаясь со мной, как с маленькой. — Сейчас намажем руку, и все пройдет.

А я и не против.

Никто никогда не относился ко мне с такой заботой, как он. Даже когда я была ребенком.

Достав аптечку, парень находит нужную баночку. Я послушно протягиваю руку, улыбаюсь, слушая, как он мило бормочет что-то, заговаривая мне зубы, чтобы я не чувствовала боли. Его нежные пальцы так аккуратны, что щемит сердце.

— Значит, я прощена, мой Данте? — спрашиваю, набравшись смелости.

Олег поднимает на меня внимательный взгляд. Щурится, продолжая удерживать мою руку в своем плену. А потом наклоняется и целует чувствительную кожу на запястье, не сводя с меня глаз.

— Да, но тебя ждет особенное наказание, — по́шло басит он, от чего живот скручивается в узел. — Правда, сначала мы настроим твой новый телефон, — кивает он в сторону коробки, сиротливо лежащей на островке. — И выспимся хорошенько. Нам нужны будут силы. Очень много сил. — Улыбается криво. С намеком.

Я с вызовом смотрю на него в ответ. Впервые мне не хочется спрятаться.

— Сначала мы позавтракаем, — отвечаю я, прижимаясь к Грому всем телом. И приникаю губами к бьющейся жилке на его шее. — А потом я приму от тебя любое наказание.

Голос охрип, а тело плавится от близости любимого мужчины. Да и Олег не остается равнодушным к моим действиям — пульсирующая жилка под моими губами стремительно ускоряется.

Он шумно выдыхает и также хрипло интересуется:

— Прям любое? — Взгляд становится по-лисьи хитрым, а на дне малахитовой радужки черти принимаются выплясывать самбу.

— Любое, но без фанатизма!

Меры предосторожности не помешают: мало ли что этому извращенцу в голову взбредет.

— Эти твои вечные «но», — поджимает он губы, кривляясь. И наконец, замечает блинчики на столе. — Ого! Ты испекла мне блины?

Парень подскакивает к столу и хватает с тарелки сразу два, с блаженным выражением на лице запихивая их в рот.

Я на мгновение теряюсь от такой стремительной перемены. Но быстро вспоминаю то, что узнала за неделю совместной жизни. Этот хитрый гаденыш намеренно так делает. Сам тоже сгорает от желания, но предпочитает, чтобы я с ума по нему сходила, теряя голову.

— Не подавись, жуй помедленнее! Олег! — ворчу я, чтобы снять напряжение.

— Та фую я, фую!

Не выдержав, хохочу. Подойдя ближе, прислоняюсь к горячему боку парня, и обвиваю руками его за талию. Чувствую, как он обнимает меня в ответ, не прекращая усиленно двигать челюстями, чтобы я не переживала.

Нежно поцеловав Олега в плечо, собираю большим пальцем капельку меда с его подбородка и очень медленно слизываю ее.