Книга Измена. Я не буду твоей, страница 47 – Алина Давыдова

Я ухожу обратно на рабочее место, отпираю дверь в приемную. Открываю окна, чтобы выветрить аромат специй.

— Можно кое-что передать? — тут же стучится к нему работница банка.

— Позже, сейчас он занят, — качаю головой. — Если что-то срочное — оставьте мне.

Мы возвращаемся в привычный ритм, но теперь меня не покидает мысль: я могла бы стать начальником отдела. Вот так просто. Получить не только должность, но ещё и подчиненных. Взвалить на себя ответственность.

Неужели бы я не потянула?

Не знаю. Сложно судить. Я никогда полноценно не замещала Васильевича и не знаю, чем вообще он занимается. Но мне определенно не хватает деловой хватки. Я слишком мягкая, не умею командовать. Мне проще сделать самой, чем заставить кого-то — наш семейный быт с Димой тому лучший пример.

Да и есть ещё один момент, о котором я, конечно, не скажу Максиму Витальевичу.

Мне нравится быть не просто какой-то там секретаршей, а конкретно его. Видеть шефа с утра, неизменно хмурого без кофе. Напоминать ему о встречах (а иногда даже подгонять, если он совсем заработается). Натыкаться на задумчивый взгляд. Выполнять его поручения и получать скупое: «Спасибо, вы молодец».

Теперь вот совместные обеды…

Я не хочу, чтобы он ругал на меня за невыполнение планов — как ругает Дениса. Не хочу дрожать под его неодобрительным взором на общих совещаниях. Не хочу оправдываться за своих сотрудников и получать в ответ:

— Вы — начальник, вы и разберитесь с виновными.

Я хочу остаться в этой приемной. Здесь. В тишине и уюте.

Рядом с Игнатьевым.

Какие-то странные мысли меня посещают…

* * *

Субботнее утро, как назло, начинается со звонка. Жуткая рань, семь часов. Разумеется, в такое время могут звонить только родители моего почти бывшего мужа.

Я выползаю со скрипучей раскладушки, чтобы не разбудить Светку, накидываю халат и ухожу на общий балкон.

Всё это время телефон разрывается, и на экране сияет имя: «Анастасия Ивановна». Свекровь.

Мы с родителями Димы всегда хранили нейтралитет. Они меня недолюбливали (думаю, они недолюбливали бы любую женщину в жизни сына), но открыто об этом не говорили. Мы встречались исключительно по праздникам, мне дарили бесформенные халаты в цветочек, купленные на одном и том же рынке. Мы даже не созванивались, все разговоры проходили через Диму.

Наверное, Анастасии Ивановне стало известно про наш развод, вот и решила разведать обстановку. Вдруг я надумаю вернуться.

— Что, Ленка, дрыхнешь? — хмыкает свекровь. — На дворе уже день, люди приличные давно встали, а ты спишь ещё.

Я зеваю, даже не пытаясь скрыть этого.

— И вам доброе утро, Анастасия Ивановна. Как ваше здоровье?

— Да как оно может быть? Вот заработаешь радикулит, я тебя тоже спрошу про здоровье.

Понятно, свекровь уже не в настроении. Интересно, а должна ли я слушать почти бывших родственников или могу без зазрения совести попрощаться? Вопрос философский, конечно. Природная вежливость не позволит мне так поступить.

— А я тут приготовила пирог грушевый, — резко переводит тему свекровь. — Димочкин любимый. Скажи ему, чтоб заезжал, покушал, да и сама приезжай. А то в последний раз мы поскандалили с ним что-то. Из-за того, что он с работы уволился и новую не ищет. Стаж-то пропадает, потом не возьмут никуда… ой, ладно, молчу… а то опять давление подскочит.