Книга Измена. Я не буду твоей, страница 50 – Алина Давыдова

— Максим Витальевич, — я чувствую, как щеки начинают краснеть. — Тут такое дело. Я кое-что сделала…

— Что? — спрашивает без особого интереса, копаясь в сумке в поисках кошелька. — По поводу отчетов? Оставьте их на вторую половину дня. О, вот она. Так, смотрите. Пин-код…

Матушки, он готов мне сказать пин-код от своей личной карточки⁈ У него же там деньги лежат!

Я качаю головой и смотрю на протянутый пластиковый прямоугольник с таким трепетом, будто Игнатьев мне протягивает ключи от машины.

— Подождите. Я приготовила нам обед. На двоих. Если вы, конечно, не против съесть что-нибудь не ресторанное.

Игнатьев явно глубоко задумался. Взгляд его смягчается, но брови складываются домиком. Мой босс недоуменно переспрашивает:

— Приготовила обед? Но зачем?

— Вы совсем ничего не едите, а на заказах можно разориться, вот я и…

Слова как-то внезапно кончаются, и окончание фразы зависает в воздухе неоднозначным многоточием.

Максим Витальевич тоже молчит.

Ну, всё. Очевидно, что ему эта идея по вкусу не пришлась. Сейчас он думает, как бы корректно мне намекнуть выбросить мои поварские потуги в мусорное ведро.

— Знаете, я пошутила. Лучше что-нибудь закажу. Что вы любите?

Но мужчина качает головой.

— Нет уж. Дайте мне полчаса, разобраться с делами, и будем обедать. Мне лет двадцать никто не готовил, — вдруг усмехается он. — Как уехал от родителей в общежитие, так и перестал питаться домашним. Я уже и забыл, что это такое.

Кто бы знал, какое облегчение я испытываю от этих его слов!

К двум часам дня я расставляю контейнеры по столу, а Игнатьев смотрит на них с таким неподдельным шоком, будто сейчас фрикадельки из них выпрыгнут и ускачут по своим делам.

Ладно, жены у него нет. А девушки? Неужели не нашлась та самая, которая захотела бы налепить своему мужчине килограмм домашних пельменей? Для меня готовка — это настолько естественно и обычно, что я даже не представляю: как можно питаться заказной пищей.

Возможно, мой шеф — прекрасный актер, а возможно, ему действительно нравится, потому что суп он уплетает за обе щеки, а мясо съедает за минуту. М-да, знала бы, что у него такой зверский аппетит, готовила бы в тазах, а не кастрюлях.

— Елена, это было очень вкусно, но на будущее: не стоит тратить на меня свои силы, — говорит Игнатьев, сыто откидываясь в кресле.

— Но мне хотелось вас чем-то порадовать… — признаюсь я, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.

У меня аппетита никакого нет. Переволновалась, надумала лишнего. Теперь даже смотреть на еду не могу, сразу подташнивать начинает. Я всегда начинаю голодать, когда нервничаю — наверное, потому и не поправляюсь.

Максим Витальевич сканирует меня глазами. В какой раз уже осознаю, что под этим его взглядом начинаю тушеваться, смущаться. Он будто забирается в самый центр моей сущности, копошится в моих мыслях. Я для него что открытая книга.

Он умеет так глядеть, что в горле пересыхает, и сердце начинает колотиться сильнее.

— Спасибо, — произносит Игнатьев, и мне кажется, что он собирается добавить что-то ещё, но затыкает самого себя.

По крайней мере, морщится так, словно заставил себя молчать.

Пауза начинает напрягать. Слишком уж она объемная, ощутимая.

— Кстати, можете меня поздравить, — перевожу тему, пытаюсь улыбаться. — Я нашла себе съемную квартиру. Ещё и с местом повезло. От неё до работы прямой автобус ходит. Я так устала ездить с пересадками, а тут каких-то сорок минут, и всё. После аванса поеду подписывать договор.