Книга Измена. Я не буду твоей, страница 42 – Алина Давыдова

— Идиот, — Светка хлопает себя по лбу. — Ты только не отчаивайся. Живи у меня столько, сколько понадобится. Реши все вопросы, разберись со своей жизнью. Может быть, к тому времени ты уже поселишься у Игнатьева.

Она продолжает подкалывать меня на тему моего защитника-босса, а я вспоминаю его мимолетную улыбку и внезапно для самой себя тоже начинаю улыбаться.

Разумеется, я даже не помышляю о каких-то отношениях с боссом.

Но как же приятно, когда тебя кто-то защищает…

Где-то на второй неделе я почувствовала, что мы с Максимом Витальевичем становимся настоящей командой. Первые дни я ещё побаивалась его, опускала взгляд всякий раз, стоило ему пройти мимо. Но мы сталкивались всё чаще, я узнавала о его привычках больше — и уже не считала его небожителем. Обычный мужчина. С чувством юмора. Иногда резковатый, требовательный — но нормальный.

В отличие от Дениса, который показывал свой высокий статус и всегда общался с подчиненными несколько свысока, Игнатьев не делил людей на «своих» и «чужих». Когда у меня раскрутился стул, он сказал:

— А чего тут делать-то?

После чего сам взял отвертку и, закатав рукава дорогущей рубашки, вкрутил все нужные винтики. У него даже мысли не возникло, что работа какая-то несолидная, не подходящая его статусу.

И это меня в очередной раз приятно удивило.

Примерно в то же время я начала защищать его от непрошеных визитеров. Оказалось, к руководителю управления ломятся целые толпы сотрудников по самым глупым вопросам. Первые дни я пускала их безропотно (им же надо прямо сейчас), потом научилась запрашивать причину визита и говорить поистине секретарским голосом:

— Максим Витальевич занят. Он примет вас, как только освободится.

В такие моменты я ощущала себя грозным Цербером на страже хозяина. Никого не пущу. Не трогайте человека. У него и так много работы, пообедать не успевает.

Срочные бумаги? Положите в синенькую папочку. Очень-очень срочные? Тогда в черненькую.

Вид Максима Витальевича, обложенного чашками с кофе, документами и сигаретами, стал для меня привычным и почти родным.

Он поручал мне не только секретарские задачи, но и финансовые. Посчитать, свести, отобрать результаты. Иногда я удивлялась: неужели Марина тоже проводила анализ показателей, от которого у меня мозг набекрень съезжает? Порою задания ставили меня в тупик, и приходилось часами копаться в интернете, пытаясь в них досконально разобраться. Повезло, что сроки Игнатьев всегда ставил выполнимые. Он был не из тех руководителей, кто просит сделать «вчера».

Да и чего обманывать, мне нравилась такая работа. Я бы рехнулась, если бы весь день только отвечала на звонки и улыбалась посетителям.

Последние две недели я жила у Светки, но чувствовала, что пора от неё съезжать. Одно дело — погостить несколько дней. Совсем другое — поселиться так прочно, что уже машинально говоришь «едем домой», подразумевая её квартиру.

Заявление на развод было подано, и я с нетерпением ждала дату слушания. Здравый смысл подсказывал: мне еще придется побороться за свою свободу. Но Дима больше не названивал, и сама я не пыталась пойти на контакт.

Как говорится, встретимся в суде.

Слухи о нас с Максимом Витальевичем первое время разрастались и множились. Вечерами Света пересказывала мне самые смачные сплетни, а я так поражалась полету фантазии, что не знала: смеяться или плакать.