Книга Цена прощения, страница 40 – Татьяна Катаева

Мне нельзя здесь оставаться. Потому что я убиваю себя. Закапываю ещё глубже. Потому что мы не можем быть вместе. Как бы я ни хотела. Как бы ни мечтала.

И тут взгляд натыкается на третью работу.

Она — другая.

На ней — девушка спиной, полностью голая, и чудовище. Огромное, звериное существо. И он держит её так, как никто никогда не держал меня — нежно, бережно, с благоговением. Словно она — самое ценное, что у него есть. И девушка вжимается в него так доверчиво. Так, словно он — её мир. Между ними нет страха. Только любовь.

Я не могу оторваться.

В горле застревает крик.

Это мы. Это он и я. Я уверена в этом.

Его внутренний мир, его боль, его любовь — всё, что он потерял, всё, что мы потеряли. Всё тут. В этой картине.

Он не помнит меня разумом, но душа его всё ещё рисует меня.

Колени подкашиваются. Шум вокруг глохнет. Перед глазами плывёт. Люди проходят мимо, кто-то бросает взгляды — неважно.

Мне кажется, что я снова умерла.

Только на этот раз — тихо. Без звука. Всё, что я есть, всё, что я когда-то чувствовала, снова горит.

Я не знаю, как жить буду дальше.

Я не слышу звуков. Ни музыки, ни шагов, ни голосов. Только гул крови в висках, тяжёлый и глухой.

Пытаюсь выровняться, но ноги не слушаются. Ладонь соскальзывает по стене, и я почти теряю равновесие.

— Ева?..

Боже… Этот голос... Он не даёт упасть в пропасть. Не даёт снова утонуть. Он держит меня в сознании.

Я поднимаю глаза.

Саша.

Он стоит в двух шагах, смотрит на меня так... На его лице — тревога, та самая настоящая, человеческая, не выученная. Без маски, без улыбки.

Только этот взгляд, в котором я вижу что-то, что не могу назвать.

— Всё в порядке? — он делает шаг ближе. — Ты бледная.

Голос тихий, но в нём вибрирует что-то… слишком отчётливое волнение для человека, которого он не помнит.

Я хочу ответить, сказать «да», «всё хорошо», «не переживай» — но губы не слушаются.

Горло будто перетянуто ниткой.

— Да, просто… — слова срываются, дыхание сбивается, — голова закружилась.

И в подтверждение этого меня резко кидает к стене. Саша в один шаг оказывается возле меня и подхватывает под талию. Это не объятие. Он едва касается кончиками пальцев.

Но и этого касания достаточно, чтобы весь мой внутренний мир рухнул окончательно.

Это то самое прикосновение. Тёплое, осторожное, чуть дрожащее. Он всегда так делал, когда боялся причинить боль.

— Может, присядешь? — говорит он, и всё ещё держит меня за руку. Его пальцы тёплые, надёжные. А я не могу пошевелиться. Не могу отпустить.

— Я в порядке, — шепчу. Хотя внутри всё наоборот. Я — не в порядке. Я — разваливаюсь.

Он помогает мне прислониться к стене, взгляд всё время не отпускает мой. В его глазах — нечто непостижимое.

Как будто он помнит всё.

Его дыхание неровное. Слишком он напряжён. Он на секунду опускает глаза на мои губы. Всего секунда — а я, как та спичка, вспыхиваю и сгораю. Потому что стоит мне потянуть лицо ближе, и я смогу его поцеловать. Коснуться любимых губ...

— Я… видел, как ты смотрела на те рисунки, — тихо говорит он, и снова смотрит в глаза, — Они тебе понравились?

Я задерживаю дыхание. Он спрашивает это так... будто ему важно знать ответ.

— Понравились, — выдыхаю. — В них… что-то живое. Очень личное.

Саша отворачивается, смотрит в сторону, будто боится моих глаз.