Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 26 – Яна Марс

— Что ты делаешь? — испуганно спросила Вика, зайдя в кухню.

— Что делаю? — Аля с силой просеяла муку в чистый таз. — Замешиваю тесто. У нас есть заказы на сегодня? Нет? Значит, будем печь впрок. Раздадим соседям. Донесём до рынка. Как раз продадим булки, которые пекли для Артема. Сидеть сложа руки я не буду.

— Но, Аля, это же бессмысленно! — воскликнула Вика. — Нужен план! Нужны деньги!

— Деньги не упадут с неба! — резко оборвала её Аля. — А план простой: выжить. Выжить сегодня. Испечь хлеб сегодня. А завтра будет видно.

Она налила в муку воды и начала месить. Не как вчера — с яростью и отчаянием, а с холодной, методичной решимостью. Каждое движение было точным, выверенным. Она вбивала в тесто не злость, а стойкость.

Телефон снова завибрировал — на этот раз Артём. Не сообщение, а звонок. Аля вытерла руки о фартук и взяла трубку.

— Алёна, — его голос был спокоен. — Я получил ваш отказ. Уважаю. Но позвольте внести ясность. Моё предложение не было попыткой вас купить. Оно было попыткой понять, на что вы готовы ради своего дела. Вы ответили четко и достойно. Это многое говорит о вас как о человеке.

Аля молчала, не понимая, к чему он ведёт.

— Поэтому я меняю условия, — продолжил Артём. — Инвестиция остаётся прежней — два миллиона. Доля — 40 %. Без всяких "ночей". Но с одним условием.

— Каким? — с подозрением спросила Аля.

— Вы начинаете не здесь, в саду. А в помещении. В том самом цеху на заводе "Прогресс", где мы встречались. Я его выкупаю. Ремонт и оборудование — за мной. Управление и производство — на вас. Первую прибыль мы пускаем на погашение вашего долга. Согласны?

Аля прислонилась лбом к прохладному косяку двери. Мир перевернулся с ног на голову за тридцать секунд. Это был шанс. Настоящий, чистый шанс. Без унижений, без двусмысленностей.

— Почему? — выдохнула она. — Почему вы передумали?

— Потому что человек, который предпочитает потерять всё, но не потерять себя, — это лучшая инвестиция, — просто сказал Артём. — Так вы со мной или нет?

Аля посмотрела на свои руки, испачканные в тесте. На печь. На дом, где сейчас наверняка играла и смеялась ее дочь. Она сделала глубокий вдох, в котором смешались запах хлеба и запах свободы.

— Да, — твёрдо сказала она. — Я с вами.

— Отлично. Встречаемся завтра в десять утра на заводе. Привозите свои лучшие рецепты. — Он положил трубку.

Аля опустила телефон. Вика смотрела на неё с замершим в глазах вопросом.

— Всё, — прошептала Аля. — Всё начинается по-настоящему. У нас будет пекарня.

Воздух в цеху завода "Прогресс" пахл пылью, ржавчиной и призраками старого производства. Аля стояла посреди бетонной пустоты, под высокими потолками, с которых свисали клочья какой-то изоляции, и чувствовала себя муравьём в соборе. Гигантское пространство поглощало звук её шагов, а из огромных, пыльных окон лился холодный утренний свет, подсвечивая миллионы пылинок, кружащихся в воздухе.

Рядом с ней, закутавшись в пуховую жилетку поверх пижамы с единорогами, ёжилась Вика.

— Ну и хоррор, — прошептала она, снимая панораму на телефон. — Прямо декорации к постапокалипсису. Хлеб будем выпекать или играть в выживание?

Аля не ответила. Она смотрела на Артёма, который, как хозяин, обходил территорию. Он стучал костяшками пальцев по кирпичным стенам, пинал ногой валявшиеся на полу керамические изоляторы, наверняка прикидывая масштабы предстоящих работ. Его движения были резкими, экономичными. Он не просто осматривал — он сканировал, оценивал.