Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 22 – Яна Марс

И словно по злому умыслу, в этот момент скрипнула калитка. На пороге сада стоял он. Илья. В чистой белой рубашке и с сумкой из продуктового магазина в руках. Его взгляд скользнул по закопчённой буржуйке, по их грязным, уставшим лицам, по жалкой кучке уцелевших булок.

— Я слышал шум, — сказал он без всякого выражения. — Пожарные не нужны?

— Убирайся, — хрипло сказала Аля, не глядя на него.

— Я привёз Соню, — продолжил он, как будто не слыша её. — Подумал, ей будет интересно посмотреть на мамин... новый бизнес.

Из-за его спины вышла Сонечка. В нарядном платьице, с бантиками в косичках. Она смотрела на закопчённую маму, на дымящуюся железку, на испуганную тётю Вику широко раскрытыми глазами.

— Мама, ты вся чёрная... — тихо сказала она.

— Илья, что ты делаешь? — вскочила на ноги Аля, закрывая собой испорченные булки. — Увези её отсюда!

— Почему? — он подошёл ближе. — Пусть посмотрит, к чему приводят авантюры. К чему приводит жизнь без плана. — Он положил руку на плечо дочери. — Сонечка, папа покажет тебе наш новый дом. Тот, где росла мама. Хочешь?

— Хочу, — девочка неуверенно кивнула, всё ещё не отводя испуганного взгляда от матери.

— Илья, не смей! — крикнула Аля, делая шаг вперёд.

— Я её отец. Я имею право. Тем более, — он окинул взглядом весь этот хаос, — здесь явно не место для ребёнка. Пока ты не придёшь в себя, Соня поживёт со мной. В нормальных условиях.

Он развернулся и, держа дочь за руку, повёл её к дому. К тому самому дому, куда у Али не было доступа.

— Мама! — вдруг крикнула София, оборачиваясь.

Но Илья уже открывал новый ключом дверь. Девочка испуганно посмотрела на мать через плечо, и дверь захлопнулась.

Аля застыла на месте. Она проиграла не только заказ. Она проиграла дочь. Пусть на время, но проиграла. Она смотрела на закрытую дверь, за которой осталось её детство и её ребёнок, а потом медленно опустилась на корточки рядом с горой испорченного хлеба.

Вика подошла и молча положила руку ей на плечо.

— Аля... мне так жаль. Я...

— Ничего, — перебила её Аля. Её голос был пустым и безжизненным. — Ничего. Всё только начинается.

Она подняла голову. В её глазах, полных слёз ярости и бессилия, вдруг вспыхнул огонёк. Такой же жаркий и неугасимый, как жар в старой печи.

Она посмотрела на уцелевшие булки. Их было штук семьдесят. Мало. Очень мало.

— Вика, — сказала она, поднимаясь. — Поехали на завод.

— Но... мы же провалили заказ! У нас даже половины нет!

Она не знала, что скажет ему. Но она знала, что не сдастся. Не сейчас. Не после того, что только что произошло.

— Мы поедем, — твёрдо повторила Аля, смахивая сажу со щеки. — Мы отвезём то, что есть. И мы посмотрим в глаза этому Артёму. Лично.

Испорченный хлеб и украденная дочь стали той самой закваской, от которой её гнев поднялся окончательно. И теперь он был готов к выпечке.

Завод "Прогресс" встретил их бетонной пустотой и эхом. Громадные, выцветшие корпуса стояли как мертвецы, на которых уже выросли новые паразиты — граффити, сорняки и объявления о сдаче в аренду. Аля и Вика стояли у ворот, в ногах у них лежали три картонные коробки с теми самыми семьюдесятью булками.

Было 7:50. Утро было холодным, и Аля куталась в лёгкую куртку, сжимая в кармане ключи от маминой "Лады". Они приехали на этой тарахтелке, и теперь она стояла тут же, добавляя к индустриальному пейзажу ноту жалкой провинциальности.