Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 20 – Яна Марс

— Я столько лет была «женой Ильи». Потом «мамой Сони». Потом «сотрудником на удаленке». А кто я сама? Аля... кто? — Она сжала кулаки. — Я в этом доме выросла. Я на этом заборе сидела, я на этом чердаке секреты хранила. А он приехал и купил его. Как вещь. Как будто и мое прошлое, и мои корни — это тоже лот на его аукционе. И теперь, чтобы доказать, что я не вещь... я должна продать кучу других вещей — булок. Замкнутый круг.

— Ты не вещи продаёшь, — поправила её Вика. — Ты себя отстраиваешь. Кирпичик за кирпичиком. Каждой булкой. Илья тебя в роль загнал, а ты из неё вылезаешь. Со скрипом, с кровью, но вылезаешь. И я... я просто снимаю этот увлекательный сериал под названием «Возвращение Али».

Аля посмотрела на подругу, и впервые за долгое время её глаза не потемнели, а, наоборот, посветлели.

— А если ничего не выйдет? Если я не успею?

— Значит, не успеешь, — пожала плечами Вика. — Но ты будешь знать, что билась до конца. Не как удобная картинка, а как настоящая, живая, дерзкая женщина. И Соня, когда вырастет, тоже это поймёт. Она увидит не неудачницу, а бойца. А это дороже любого дома.

Они сидели в тишине, слушая, как потрескивают угли в печи. И в этой тишине не было пустоты. Она была наполнена тяжёлым, но прочным пониманием. Аля снова взяла в руки блокнот. Цифры не изменились, но смотреть на них стало легче.

Под утро, когда первые птицы начали перекликаться в саду, а у Али от усталости начали слипаться глаза, Вика вдруг ахнула.

— Аля, смотри! — она протянула телефон.

Аля взяла его. На экране был комментарий под их последним постом. Аккаунт с именем Artem Kirillov и аватаром, на котором был силуэт человека на фоне панорамы Сан-Франциско.

Комментарий был лаконичным и чётким, как удар копья:

"Выпечка выглядит достойно. Готов рассмотреть инвестиции. Практическое испытание: доставьте 200 булок по 150 грамм к зданию бывшего завода "Прогресс" к 8:00 утра послезавтра. Ассортимент — на ваше усмотрение. Если справитесь — обсудим дальнейшее. Артём Кириллов".

Аля перечитала сообщение три раза. Двести булок. К восьми утра. Послезавтра. Похоже, начали сказываться последствия недосыпа. Шутка-ли, несколько суток подряд почти без сна! И Вика с ней — это у них начались массовые галлюцинации.

— Не может быть, — прошептала Вика. — Это наш местный парень, который уехал учиться в Штаты, заработал кучу денег и начал вкладываться в стартапы! О нём все говорят! Он скупает старые заводы под IT-кластеры и в свои 28 лет сам добился нереального! Неужели он вернулся к нам из Калифорнии…

— Двести булок, — растерянно повторила Аля, окидывая взглядом свою маленькую печь. — Но я же физически не успею! Я делаю десять штук за раз, и то с трудом!

— Значит, надо искать решение! — Вика схватила её за плечи. — Аля, это шанс! Настоящий! Он смотрит, потянешь ли ты объемы и стоит ли вкладываться в твой бизнес. Двести булок — это же копейки для него! Ему важно увидеть, как ты работаешь в условиях хаоса! Твою организованность!

Логика в словах подруги была. Но паника уже накатывала. Двести булок. Это же тонны муки, горы теста, часы у печи. Это невозможно. Сейчас она начала вдруг вспоминать, сколько раз сама ставила такие невыполнимые условия на бывшей работе. И не прошедших списывала как “недостаточно оптимизированных”. А теперь она сама оказалась такой. Неликвидной.