Книга Платиновый Достал!, страница 12 – Мира Грозова

--

Утро началось с удара.

Ари вышла из душа и почти столкнулась с Демидом в коридоре. Он стоял у окна, прислонившись к подоконнику. В старой толстовке, без браслета. Волосы мокрые — видимо, тоже из душа. И улыбался.

— Доброе утро, — сказал он.

Ари замерла. Полотенце сползло на дюйм — она прижала его к груди.

— Что ты здесь делаешь? Это женское крыло.

— Знаю. Я постучался. Мне открыли.

— Кто?

— Не важно.

Он отлепился от подоконника и пошёл к ней. Медленно. Хищно. Как зверь, который знает, что жертва никуда не денется. Ари попятилась, но некуда было — стена. Холодная, шершавая. Он упёрся рукой над её головой. Вторая рука легла на её талию — через полотенце, но она чувствовала жар его пальцев.

— Мы не договорили вчера.

— Нам не о чем говорить.

— Врёшь.

Он наклонился. Ари зажмурилась, чувствуя его дыхание на своих губах. Мята, табак, что-то ещё — дорогой парфюм, который она теперь узнавала из тысячи.

— Открой глаза, — прошептал он.

Его голос был низким, почти неслышным. Таким голосом говорят на ухо, когда не хотят, чтобы кто-то ещё услышал. Ари открыла глаза.

— Ты боишься меня? — спросил он, не отстраняясь.

— Да.

— И хочешь?

— Нет.

— Опять врёшь. — Он провёл большим пальцем по её щеке, спустился к губам, остановился на нижней. — Твои зрачки расширены. Ты не дышишь. Твоё сердце колотится. Я слышу.

— Отойди, Ветров.

— Демид.

— Демид, отойди.

— Не отойду. — Его пальцы скользнули по её губе, нажали чуть сильнее. — Знаешь, о чём я думал, когда не мог уснуть?

— О чём?

— О том, как твои губы дрожали, когда я поцеловал тебя в библиотеке. Как ты замерла. Как не оттолкнула. — Он наклонился к самому её уху, почти коснулся губами мочки. — Я думал о том, как ты пахнешь. Ромашкой. Дешёвым шампунем. И чем-то ещё... своим.

Ари дрожала. Не могла остановить дрожь.

— Я думал о том, — продолжал он шёпотом, — как твои пальцы вцепились в мою рубашку. Как ты притянула меня ближе. Я чувствовал твоё дыхание на своей шее. Я хотел...

Он замолчал. Отстранился на сантиметр.

— Что? — прошептала Ари.

— Я хотел разорвать эту дурацкую блузку. Пуговицы. Все. Одним движением. — Его голос стал хриплым. — Я хотел увидеть тебя всю. Без защиты. Без одежды. Без этой дурацкой гордости, которая заставляет тебя врать, что я тебе не нравлюсь.

— Я не вру.

— Врёшь. — Он посмотрел ей в глаза. — Скажи правду. Хотя бы сейчас. Хотя бы мне.

Ари молчала. Губы дрожали.

— Скажи, — прошептал он. — Что ты чувствуешь, когда я целую тебя?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Жарко. — Она почти не узнала свой голос. — Голова кружится. И... и хочется, чтобы ты не останавливался.

Он замер. На секунду. Потом улыбнулся — не криво, не нагло, а тепло. Она такого у него ещё не видела.

— Спасибо, — сказал он. — За правду.

— Отойди теперь?

— Нет.

Он поцеловал её.

Не грубо, как раньше. Медленно. Глубоко. Его язык скользнул по её нижней губе, потом внутрь. Она застонала. Он прижал её к стене плотнее, его бёдра прижались к её животу. И она почувствовала.

Твёрдый, горячий, упёршийся в неё через ткань его штанов и её тонкое полотенце. Нельзя было не заметить. Он был возбуждён. Сильно.

Ари дёрнулась, но он не отпустил.

— Ты… — выдохнула она.

— Я, — прошептал он в её губы. — Не могу сдерживаться, когда ты рядом. Не могу уснуть, не могу думать ни о чём, кроме тебя. И это… — он чуть толкнулся бёдрами, давая ей почувствовать ещё отчётливее, — это всё из-за тебя.