Книга Платиновый Достал!, страница 14 – Мира Грозова

— Ты знаешь.

Ари отвернулась.

— Не говори так, — тихо сказала она.

— Почему?

— Потому что это всё усложняет.

— А что в нашей жизни простое, Громова?

Она не ответила. Он сжал её руку в последний раз, коротко, почти отчаянно, и ушёл, не оглядываясь.

--

Вечером она сидела в библиотеке. Учебники были открыты, но она не читала. Смотрела в окно на темнеющее небо.

Демид пришёл без стука. Сесть напротив. Взял её руку.

— Ари.

— Отстань.

— Не отстану.

— Ты мешаешь мне учиться.

— Ты всё равно не учишься. Сидишь, смотришь в одну точку. Думаешь обо мне.

— О конспектах, — соврала она.

— Врёшь.

Он переплёл их пальцы. Его ладонь была горячей.

— Я пришёл сказать, — он помолчал, — что не буду тебя трогать. Не буду зажимать. Не буду говорить пошлости. Пока ты сама не захочешь.

— А если я никогда не захочу?

— Тогда я умру, — ответил он спокойно. — Но твоего желания не нарушу.

Ари смотрела на него. Долго.

— Ты странный, Демид.

— Я влюблённый. Это хуже.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это неправда.

— А что правда?

— Правда... — она запнулась. — Правда, что я тоже не сплю. Тоже думаю о тебе. Тоже чувствую...

— Что?

Она вырвала руку. Встала.

— Ничего. Забудь.

Она выбежала из библиотеки, не оглядываясь.

--

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Она почти бежала по коридору, натыкаясь на стены, путая двери. Внутри всё горело — от стыда, от злости, от желания, которое она не могла себе признать.

«Зачем я сказала «тоже чувствую»? Зачем? Он теперь не отстанет».

Она влетела в комнату, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Тяжело дышала, сжимая кулаки.

— Ари? — Рита подняла голову от телефона. — Ты чего?

— Ничего.

— Красная вся. Опять он?

— Заткнись, Рит.

Рита поджала губы и отвернулась. Ари стояла у двери, чувствуя, как дрожат колени.

«Он сказал, что будет ждать. Сказал, что не тронет, пока сама не захочу.

А если я уже хочу? Если хочу до дрожи, до головокружения?»

Она подошла к зеркалу. На неё смотрела чужая девушка — растрёпанная, с красными щеками, с припухшими от поцелуев губами. Она провела пальцами по нижней губе. Всё ещё помнила его вкус. Мяту, табак, что-то ещё.

— Дура, — прошептала она. — Ты влюбилась.

Зеркало не ответило.

Она отвернулась, подошла к окну. Внизу, под фонарём, стоял он. Демид. Смотрел на её окно. Руки в карманах, голова поднята. Он не ушёл. Ждал.

Ари замерла.

Их взгляды встретились через стекло. Она не знала, видит ли он её в темноте. Но не отводила глаз. И он не отводил. Стояли так долго — минуту, две, пять.

Потом он развернулся и ушёл.

Ари прижалась лбом к холодному стеклу.

«Он ждал. Стоял под дождём и смотрел на моё окно.

А я не вышла. Испугалась. Или не решилась?

Завтра, — сказала она себе. — Завтра я скажу ему».

Она не знала, что именно скажет. Но знала — молчать дальше нельзя.

--

Через час у Демида зазвонил телефон.

— Сын, — голос отца был ледяным. — Кто такая Ариадна Громова?

Демид замер.

— Откуда ты знаешь?

— Мне прислали фото. Ты и девушка. В коридоре женского общежития. Она в полотенце. Ты её целуешь.

— Это не то, что ты думаешь.

— Я думаю, что мой сын связался с грантницей. Ты позоришь фамилию.

— Она не позорит. Она...

— Завтра я приеду, — перебил отец. — Мы поговорим. Все вместе.

— Не надо, пап.

— Уже надо.

Отец бросил трубку. Демид сжал телефон и выругался. Ксения. Конечно, Ксения.